Книга Инквизитор. Охотник на попаданцев 4, страница 118 – Миф Базаров

Я навёлся на него и выпустил подряд шесть пуль, две первые — с антимагией, но результата не было.

Внизу, в провале, закричали.

Четыре фиолетовых под нами. Один погас, второй, третий. Такое я уже видел: более сильный сектант берёт магические силы у слабых, вместе с жизнью. Выходит, готовит что-то серьёзное.

И тут до меня дошёл запах.

Сладкий, тяжёлый, липнущий к нёбу.

Курортный район. Моя первая встреча с магом распада. Но этот был каким-то гибридом, что ли. Не помню, чтобы такой вид магии был описан в справочниках инквизиции.

Марево пошло от помоста наружу, кругом.

Камню оно почти ничего не сделало: кладка потемнела и всё. А вот деревянные лежаки на помосте начали рассыпаться, да и ремни на ближних лежаках побурели и полопались, а одежда на людях расползлась.

Реципиенты лежали головами к середине.

К нему.

Ближе всех был толстяк в конторской форме: он дёрнулся всем телом, прогнулся в ремнях и обмяк. Красный контур над ним погас.

Двое следующих закричали. Кожа на лицах пошла пятнами, как от кислоты, и они рвались из ремней и не могли даже отвернуть головы.

Гуров ещё раз ударил с гребня по мареву.

— Настоящий второй? — вдруг спросил подошедший ко мне Морозов.

Я кивнул.

— Передай Гене, что я победил страх.

— Что?

Анатолий не ответил, протянул мне руку и вложил в ладонь что-то тяжёлое.

— Позаботься об огненном, — усмехнувшись, он потянулся за пояс.

Морозов рванул в марево, а на камень, где он секунду назад стоял, упали две чеки.

Руки Морозова поменяли цвет. Его магический источник молниеносно пустел. Я понял, что он сделал: усилил кожу, превратив её в броню. Так прикрывается маг жизни, когда больше нечем: ни щита, ни амулета, только собственная шкура, накачанная под завязку.

Против магии распада?

И сколько он так сможет продержаться? Пять секунд? Шесть?

Войдя в зелёное марево, старик свернул чуть левее.

Пять шагов.

Три.

Ткань его одежды начала распадаться на лоскуты. Ремень карабина лопнул на плече, и оружие свалилось на каменный пол. Волосы начали опадать, ботинки исчезли. Он уже был больше похож на высохшую мумию, чем на человека.

Внутри стояли пять силуэтов, одинаковых, размытых по краям.

Фиолетовым горел один.

Второй слева.

Морозов пошёл прямо на него, а тот отступил на полшага, вскинул руки, и его тут же понесло вверх: фигуру вытянуло, ноги оторвались от кладки, как будто сверху был магнит.

Не успел.

Морозов схватил его поперёк, снизу, и потащил вперёд, к чёрному проёму за помостом, туда, где был вход в нижнее помещение. Оба пропали.

Секунда.

Оттуда ударило столбом огня и осколков. Каменный помост по центру завалился, треснув на две части, и по всей площадке пошёл гул.

Потом ещё раз, но уже глуше, ниже.

Из проёма вырвались вверх куски камня с мелкой крошкой, потом пыль. Секунда, другая, и обломки начали барабанить по плите, по лежакам, по людям, долго, вразнобой, и вместе с ними оседало зелёное марево. Четыре пустых силуэта сошли на нет.

Я стоял и слушал, как стучат обломки, а когда всё закончилось, посмотрел вверх.

Голубое небо, без единого облачка, и яркое солнце, уже вовсю светившее над горизонтом.

Последний крупный камень упал рядом с моей ногой, подкатился к ней и остановился.

Анатолий Георгиевич.

Передо мной больше не светились фиолетовые контуры мага распада и Морозова, уже давно ставшего своим для этого мира.