Книга Клятвы и руины, страница 45 – Хелен Шойерер

Это его убивало. От каждого переполняемого болью слова, что срывалось с ее губ, тело его напрягалось, Уайлдера терзала вина и отчаянное желание ей помочь.

Но он ничего не делал. Он был вынужден оставить ее наедине с собственными демонами. Именно в этом и заключается Великий Обряд.

А Уайлдер был полон решимости подготовить Тею к его прохождению, и не важно, насколько сильно это разбивало ему сердце.

Поэтому, приготовившись к бессонной ночи, он наблюдал за тем, как Тея боролась с ужасами собственного разума, собственными воспоминаниями.

Проснувшись, Уайлдер понял, что Тея уже ушла. Опять. Его разозлило, что он и ухом не повел, пока она готовилась к предстоящему дню, не услышал плеска воды в ванной или хлопка двери.

Ради своего же блага она становилась чрезмерно осторожной.

Он выбрался из кровати и натянул широкие брюки. На этот раз в гостиной его уже не ждала записка. Тишина оглушала. Чего он вообще ожидал? Она разделась и открылась ему, а взамен он ее отверг.

Проведя рукой по волосам, он осмотрел домик. Ничто не указывало на то, что Тея что-то съела или выпила перед уходом: на столе не было ни кружки, ни тарелки. Он прекрасно знал, что она не станет тратить драгоценное время для тренировок на то, чтобы отправиться в крепость и побеспокоить повара до рассвета.

Тея все так же не следила за собой. Недоедала, пила мало воды и плохо спала. Ему пора это изменить. Тяжело вздохнув, Уайлдер открыл кухонный шкафчик и принялся разглядывать различные банки, что собирал годами, пока не нашел ту, что искал. Он снял крышку и понюхал содержимое.

Мятный чай – ее любимый. Уайлдер знал, что где-то тут он у него был. Он поставил банку с чаем на столик, а затем достал огромную кружку из своей коллекции.

Он не мог нянчиться с ней, не мог провести ее за руку по пути Боевого Меча. Но чай… Это мелочь. Ее он мог себе позволить.

Уайлдер взял записку, что она оставила ему вчера, и перевернул ее. На обратной стороне он начертил молнию и приложил записку к банке. В нем теплилась надежда, что Тея увидит все это, когда вернется.

Ему предстояло поработать над общей стратегией постепенно: оттачивать ее дисциплину, учить не только усердно тренироваться, но и понимать, когда пора остановиться, отдохнуть. Это упражнение такое же тяжелое, как и физическое, и оно явно давалось ей с трудом.

Он мысленно прошелся по списку навыков, которым ему предстояло ее обучить. Помимо этого, она нуждалась еще в некоторых вещах: броне, новых ботинках, в хорошей сбруе для лошади…

Еще раз тяжело вздохнув, Уайлдер пошел одеваться, но на входе в спальню резко остановился. В ее уголке было прибрано, но в глаза бросалась одежда, которую он разорвал прошлой ночью. Чувство вины сильно сжало его в своих тисках, и он, не колеблясь, собрал ее. За окном было все еще темно, поэтому весь следующий час он просидел у огня, штопая ее брюки и рубашку.

Орудуя иголкой и ниткой, он изо всех сил отгонял мысли о ней.

У него ничего не вышло.

Тея

К счастью Теи, когда она пришла в конюшню седлать свою лошадь, было столь рано, что даже Эвандер еще не занялся стойлами или полировкой сбруй. Над кромкой леса не было и малейшего проблеска рассвета – чернильно-черное небо озарял лишь яркий серп луны, подчеркивая зубчатые очертания гор вдали.