Книга Леди пепла, страница 234 – Мелисса Рёрих

— Я больше не один из них, – возразил он.

Тава хмыкнула.

— Тогда ты явно ослеп и оглох, потому что если бы знал, куда смотреть, и действительно слушал, когда она говорила, то быстро понял бы, что это не так.

Каллан стиснул зубы.

— Думаю, больше всего тебя раздражает тот факт, что ты до сих пор глубоко небезразличен Скарлетт, хоть и не в том смысле, в каком ты себе представляешь, – сказала Тава, внимательно наблюдая за ним. – Но, если говорить откровенно и не принимать во внимание вашу историю, было бы глупо ссориться с кем-то настолько могущественным.

— Почему же?

— Хотя бы потому, что, если тебе когда-нибудь понадобится ее помощь для защиты своего народа, лучше быть в хороших отношениях с той, кто способен буквально объять пламенем целый мир, – втолковывала Тава. – Речь идет не только о тебе, о ней и о том, кем вы друг для друга являлись – или не являлись. Речь идет о твоем королевстве. Если не научишься поступаться своей гордостью ради подданных, значит, ты не тот король, каким я тебя считала.

— Услышал бы Дрейк, как ты со мной говоришь, – пробормотал Каллан.

— В конце концов, я должна стать твоей женой, – ответила она с язвительной улыбкой.

Несколько мгновений Каллан обдумывал ее слова, прежде чем спросить:

— Ты больше года прожила под одной крышей со Скарлетт. Неужели никогда не задавалась вопросом, кто или что она такое?

— Я и без того знала. Поняла в ту ночь, когда Кассиус привел ее к нам.

— И тебя это устраивало? Что у тебя в доме живет Дева Смерти?

— Я доверяю Дрейку, а он доверяет Кассиусу. Кроме того, если бы ты видел Скарлетт в ту ночь… И в последующие дни и месяцы… – Тава сглотнула и рассеянно потянулась к духовному амулету, которого при ней больше не было. – Она выглядела как выходец с того света.

Каллан отхлебнул еще вина, стараясь не думать о произошедшем той ночью. О том, кто стал причиной этой перемены.

Его собственный потенциальный десница.

В памяти всплыли воспоминания о том, как ранее тем давним вечером Скарлетт расспрашивала его о Микейле. Как они спорили, шагая по дорожкам зимнего сада. Как уже тогда, до всего случившегося, он понял, что она начала отдаляться от него, но упорно цеплялся за идеалистическое представление о том, как они вдвоем будут править Виндонелем.

— Вы близко дружили, пока она жила в твоем доме?

Тава призадумалась и пожала плечами.

— В некотором роде мы стали подругами, но я бы не сказала, что между нами возникли тесные узы.

— И все же ты знала о ее жизни больше, чем я, год с лишним деливший с ней постель, прежде чем она попала в твой дом.

— Я никогда не просила Скарлетт становиться той, кем она не являлась, – ответила Тава. – Точно так же, как не просила измениться людей в трущобах. Никто не должен перекраивать себя, чтобы быть достойным другого.

— Скарлетт изменила меня, – возразил Каллан.

— Разве она просила тебя измениться?

— Нет, но факт остается фактом.

Тава хмыкнула в ответ.

Ох уж этот звук! Она всегда издавала его перед тем, как сказать что-то, что заставит его все переосмыслить. Какое-то глубокое заявление вот-вот сорвется с ее уст, а она этого даже не поймет.

— Жалеешь ли ты об изменениях, которые были тебе навязаны? Потому что если да, то ты, конечно, волен вернуться к тому, что было прежде. Никто тебя не остановит.