Книга Леди пепла, страница 213 – Мелисса Рёрих

Талвин сидела и смотрела на него, пока он говорил, пытаясь осмыслить услышанное. Она ждала, когда он перейдет к объяснению того, почему не рассказал ей об этом раньше.

— Я не думал, что это имеет значение, – продолжил Азраил. – На самом деле, я редко вспоминал о своем авонлейском наследии до того дня, когда ты поведала мне о своих планах мести. Я был твоим Вторым всего несколько лет, когда ты сообщила мне то, что вы с Эштин мечтали однажды осуществить. Я хотел тогда же все тебе рассказать, но не мог понять, серьезно ли ты говоришь или просто фантазируешь.

До того дня, когда ты появилась в моих покоях после нападения на Тарека. Когда мы думали, что он умер. Когда Сорин ушел в себя из-за своего поражения и горя Сайруса…

Азраил замолчал, с трудом сдерживая неприязнь к принцу Огня. Хотя Талвин была в ярости и чувствовала себя преданной, как после спасательной операции Сорина, что-то в ее груди сжалось при виде того, как Азраил разгневан из-за нее. Он крепко стиснул зубы и выждал несколько секунд, прежде чем продолжить.

— В ту ночь ты спала в моих покоях, а когда проснулась, в твоих глазах не было ни слез, ни горя, ни печали. Я прочел в них ярость и жажду мести, когда ты сказала мне: «Нам нужно работать, принц». В тот момент я понял, что, если расскажу о своем происхождении, ты зациклишься на нем, позабыв о дальновидности. Ты пробудилась с новой жаждой справедливости и желанием заставить страдать тех, кто, по твоему мнению, несет ответственность за боль, которую ты отказывалась признавать. Я не… не знал, как помочь тебе справиться с этим, Талвин.

Когда Азраил посмотрел на нее, она чуть не отшатнулась. Его взгляд был затравленным, как у того, кто отчаянно чего-то хочет. Он взирал на Талвин так, словно она могла дать ему желаемое, а она понятия не имела, что ему требуется.

— Я до сих пор не знаю, как заставить тебя понять, что твой гнев направлен не туда. Что, если пойдешь войной против королевства, которое, смею заметить, многократно сильнее твоего, лучше себя от этого не почувствуешь. Это не поможет вернуть родителей или Тарека. Не обернет вспять предательство Сорина. Не представляю, как тебе втолковать, что, отдав за это свою жизнь, ты ничего не добьешься. Разве что оставишь свое королевство без наследников.

Талвин открыла рот, чтобы возразить, но вспомнила, что не может говорить.

Азраил поднялся на ноги и посмотрел на нее с высоты своего роста.

— Я знаю, что ты чувствуешь себя в меньшинстве, Талвин. Тебе кажется, будто мы с Эштин выступили против тебя, отказавшись от мести. Надеюсь, ты поймешь, что это не так, прежде чем совершишь какую-нибудь невероятную глупость. Ради возвращения твоей привычной формы предлагаю сделать вид, что наши цели по-прежнему совпадают. Если мы не договоримся к тому времени, когда нужно будет делать трудный выбор, я уйду. Освобожу тебя от своей персоны, если таково будет твое желание.

С этими словами Азраил повернулся и вышел из пещеры, оставив Талвин в одиночестве. По-прежнему считая, что он ошибается, что ее гнев направлен куда следует – на тех, кто все это устроил, – она начала расхаживать взад-вперед по пещере, прокручивая в голове все, что он ей сообщил. Ему нет оправданий. Ничто из рассказанного им не могло считаться веской причиной, чтобы скрыть от нее, чья кровь течет в его жилах. Если он прав, то и Эштин такая же. Известно ли ей об этом? Утаивает ли и она тот же секрет? При этой мысли Талвин низко зарычала.