Книга Семь шагов к Сатане. Лик в бездне, страница 217 – Абрахам Грэйс Меррит

— Мне жаль, дитя мое, что вы не сможете пойти на праздник Создателей снов. Я могу послать туда ваш взгляд вместе со своим, но ненадолго. Вам не следует все видеть. Это потребовало бы от вас слишком большого напряжения. Несколько мгновений вам не повредят. Но на все время – нет.

Вскоре после этого она отпустила его.

Он ушел от нее с нечистой совестью, но своего решения не изменил.

Идея осенила Грейдона, когда он уже вернулся в свои покои: Кон!

Возможно, это выход. Со времени драки с Лантлу человек-паук, по-видимому, привязался к нему так же крепко, как крепко прижимал его к себе, когда они карабкались над пропастью. Ни разу не прошел он мимо него без нежного пощелкивания или без того, чтобы не похлопать его по спине маленькими ручками.

Удастся ли ему уговорить Кона взобраться вместе с ним на стены большой раковины и найти там место, откуда он будет видеть все? Но как с ним разговаривать?

Как, дьявол его побери, он сможет выклянчить это у Кона, если не знает, как с ним разговаривать?

Грейдон обмозговывал проблему и так и этак снова и снова, потом рассмеялся. Ну, эта идея может сработать. Ему осталось только попытаться.

Через три часа после захода солнца над барьером – над горной цепью – взошла луна. Было полнолуние. Закат означал таковой лишь для Ю-Атланчи: из-за горной цепи здесь уже делалось темно, когда снаружи наступали только сумерки.

Праздник Создателей снов не мог начаться до тех пор, пока полная луна не засияет над амфитеатром. Это было самое большее, что Грейдон смог узнать у Суарры. Сейчас сумерки продолжали сгущаться над чашей Тайной Страны. Ему следовало действовать быстро.

Обедал Грейдон вместе с Суаррой и всеми остальными. Суарра сказала, что Мать хочет, чтобы она была с ней сегодняшней ночью. Грейдон сделал вывод, что женщина-змея намерена ничего не упустить из того, что произойдет на Празднике и что при этом обязательно должна присутствовать Суарра. С облегчением он понял, что никто не просит его составить компанию Матери. Он сказал Суарре, что устал, собирается взять к себе в комнату книги с рисунками, немного почитать и лечь спать. Ее озабоченность заставила его почувствовать себя виноватым, но не поколебала его решимости. Как бы случайно, он спросил где Кон. Суарра сказала, что Кон предпочитает находиться в тронном зале, что он всегда там, когда не скачет вокруг Хуона.

После того, как Суарра ушла, Грейдон прокрался в тронный зал. Там и в самом деле находился Кон. Он сидел, предпочтя это всякому иному месту, на троне Властителя Глупости. Грейдон воспринял это как доброе предзнаменование и широко улыбнулся.

Он сел рядом с Коном и достал обломок красного карандаша и лоскут белого шелка. Кон заинтересованно защелкал. Грейдон набросал на шелке контур амфитеатра.

Кон кивнул. Грейдон показал на вход и на себя. Человек-паук энергично затряс головой. Грейдон нарисовал картинку: заднюю сторону раковины, как он представлял ее себе, и схематично самого себя, взбирающегося по ней вверх. Кон с презрением посмотрел на картинку, отобрал у Грейдона карандаш и сам нарисовал картинку, явно более соответствующую действительности. Рисунок был выполнен превосходно. Задняя стена раковины в исполнении Кона выгибалась наружу, а не была плоской, как изобразил ее Грейдон, и была покрыта завитками, по-видимому, вырезанными на ней.