Книга Семь шагов к Сатане. Лик в бездне, страница 158 – Абрахам Грэйс Меррит

— Вы должны добраться до нее и доберетесь! – сказал он. – Я не говорю, что это будет легко. Но есть пути, да, есть. И вы передадите Матери наше послание, что мы готовы присоединиться к ней и сражаться как можем. И что в Ю-Атланчи больше достойного спасения, чем она считает, – добавил он с горечью. – Скажите ей, что мы все с готовностью отдадим свои жизни, чтобы помочь ей победить.

Откуда-то издалека донесся мелодичный звук колокола.

— Братство собралось, – сказал Регор. – Это сигнал. Не говорите им ничего из того, что рассказали мне. Повторите только то, что вчера вечером. Там будет Дорина. А я ничего не говорил вам. Понятно?

— Понятно, – ответил Грейдон.

— И если будете хорошим, – сказал Регор, остановившись у дверного занавеса и ткнув своей палицей в ребра Грейдона, – если будете паинькой, я скажу вам кое-что еще.

— Что?

— Сколько на самом деле лет Суарре! – ответил Регор и вышел со смехом.

Грейдон решил, что ему придется пересмотреть свое мнение о Черном Регоре. Он смеялся про себя, когда Регор хвастал своей хитростью, и решил, что тот прозрачен, как воздух. Теперь Грейдон знал, что ошибся.

Лукавое упоминание о возрасте Суарры продемонстрировало, как точно Регор читал в его душе. Это, однако, только одно перо из хвоста. Более значимо, что Регор понял: Грейдон утаил наиболее важную часть своей истории.

А кроме того, независимость мыслей, явно проявлявшаяся и в словах, и в делах. Возможно, он человек Хуона, но руководствуется собственными суждениями.

Доказательство этому – проявляемое им недоверие к Дорине.

И уж наверное, способ, которым он передал Хуону свои зловещие сомнения в ней, был достаточно хитрым; а еще – чувство юмора. Грейдон почему-то был абсолютно уверен, что Хуон его лишен начисто.

Коридор, которым они шли, оказался недлинным. Он заканчивался огромными дверями черного металла, которые охранялись одетыми в желтые юбочки индейцами.

— Помните! – предупредил Регор.

Створка двери скользнула в сторону, открывая паутину занавеси. Регор отодвинул ее, и вслед за ним прошел Грейдон.

Он стоял на пороге огромного зала.

С высокого потолка лился свет, золотой и ослепительный, словно солнечный.

Грейдон осмотрелся и увидел напротив расположенные двойным полукружием сиденья, вырезанные, казалось, из розового коралла. Сиденья занимали около сотни соплеменников Хуона, мужчины – в желтом, женщины – в ярких платьях. Брошенный на них быстрый взгляд сказал Грейдону, что все они отличаются волнующей красотой, которая являлась наследием этой загадочной расы. Рассмотрев их, Грейдон снова содрогнулся, поняв, насколько он одинок и чужд им.

Прямо перед полукружием находилось небольшое возвышение, на нем – широкая, в подушках, скамья из розового коралла, а перед ней – тумба, похожая на ораторскую трибуну. На скамье сидела Дорина, рядом с ней высился Хуон.

Хуон быстро спустился вниз, в высшей степени вежливо приветствовал Грейдона и, взяв его под руку, провел на возвышение. Там Дорина ответила на поклон Грейдона каким-то междометием, небрежно подняв черные ресницы.

Регор опустился рядом с нею. Затем Хуон развернул Грейдона лицом к остальным и поднял его запястье с браслетом. Увидев браслет, присутствующие приглушенно зашептались, руки их поднялись в приветствии.