Книга Семь шагов к Сатане. Лик в бездне, страница 141 – Абрахам Грэйс Меррит

Она лежала свернувшись в гнезде из подушек за самым краем алькова, высоко поднятого над проходом между колоннами. Между нею и Грейдоном падали лазурные столбы, как занавесом, закрывая туманным свечением нишу и полускрывая, полуоткрывая ее обитательницу.

Лицо ее было лишено возраста – не старое и не молодое, свободное от времени, от разъедающей кислоты лет. Она могла родиться вчера – или миллион лет назад.

Глаза ее, широко расставленные, круглые и яркие: живые драгоценности, полные пурпурными огоньками. Нос тонкий, длинный, ноздри слегка расширены. Подбородок маленький и заостренный. Рот маленький, в форме сердца; губы ярко-алые.

Вниз по узким детским плечам падают волосы, сверкающие, как серебряные нити. Надо лбом волосы разделяются, образуя подобие наконечника стрелы. И лицо, как и губы, становится сердцеобразным, – да, это сердце, основание которого представляет заостренный подбородок.

У нее маленькие, но высокие, приподнятые груди.

Лицо, шея, плечи и груди цвета жемчуга, слегка окрашенного в розовое.

Кольца начинаются сразу под острыми грудями.

Они наполовину погружены в гнездо из шелковых подушек; кольца толстые, их много; Кольцо над кольцом, все покрытые блестящими сердцеобразными чешуйками; каждая чешуйка – совершенство, будто вырезана эльфийским мастером-резчиком; опаловые, перламутровые.

Заостренный подбородок покоится на руках, маленьких, детских. Локти этих детских рук, с ямочками, упираются в верхнее кольцо.

На лице – одновременно женском и змеином и в то же время каким-то чудесным образом и не женском, и не змеином – соседствуют бесконечная мудрость и невероятная усталость…

Женщина-змея – воспоминания о ней или ее сестре могут быть источниками легенд о принцессе Наге, которая своей мудростью поднимала исчезнувшие города кхмеров в камбоджийских джунглях; источниками тех постоянных упоминаний о женщинах-змеях, которые есть в фольклоре всех народов.

Может, даже зерно истины есть и в легенде о Лилит, первой жене Адама, которую изгнала Ева.

Такой увидел ее Грейдон – или подумал, что видит. Потому что впоследствии не раз его будет мучить вопрос, видел ли он то, что есть, или то, что заставляла его видеть она.

Он поразился красоте этого маленького сердцеобразного лица, сверкающему серебру ее волос, ее детской изысканности.

Он не обращал внимания на ее кольца, на ее – чудовищность. Она будто проникла в его сердце и затронула тайную струну, молчавшую с рождения.

И в своем сне – если это сон – он знал, что она осознает все его мысли и чувства и довольна ими. Глаза ее смягчились; она задумчиво смотрела на него; розово-жемчужное кольцо, на котором лежала голова, вдруг поднялось над альковом на высоту двойного роста человека. Она кивнула Грейдону, подняла маленькие руки ко лбу, сложив ладони горсточкой; затем странным иератическим жестом протянула к нему ладони, будто что-то вылила из них.

За ней находился трон, будто высеченный из колоссального сапфира. Овальный, более десяти футов в высоту, и полый, как рака для мощей. Он стоял на закругленном конце колонны из горного хрусталя. Трон пуст, но окружен слабым сиянием. У его основания шесть меньших тронов. Один красный, будто высеченный из рубина; один черный – как из гагата; четыре оставшихся – из тусклого золота.