Книга Fallout: Ядерная Самба, страница 30 – Джон Сан

Синт делает паузу, его оптические сенсоры обводят аудиторию.

«Вторичное: в случае, если актив признан не подлежащим эвакуации, скомпрометирован без возможности восстановления или представляет значительную угрозу интересам безопасности Института… „Цербер“ санкционирует процедуру „сдерживания“. Данная процедура может включать, но не ограничивается, нейтрализацией оперативников-ренегатов или вышедших из-под контроля синтетических организмов».

На дисплее появляется статистика. Сухая, безжалостная. Процент «успешного сдерживания» был удручающе высок.

Зед тогда сидел рядом с Лексой. Она едва заметно усмехнулась, но в ее глазах он увидел то же самое, что чувствовал сам — холодное осознание того, что для Института они все были лишь активами. Ценными, но заменимыми. Или, в случае неповиновения, подлежащими «сдерживанию»…

Он тряхнул головой, отгоняя наваждение. Лексы давно нет. А он — здесь, в этом тропическом аду, и его бывшие хозяева, похоже, снова вспомнили о нем. Вопрос в том, в качестве кого? Ценного актива, который нужно вернуть? Или ренегата, подлежащего ликвидации? Учитывая обстоятельства его «ухода» из Института, второй вариант казался более вероятным.

«Институт не любит оставлять незавершенных дел, — пробормотал он. — Особенно таких, как я».

Профессиональное любопытство подталкивало немедленно заняться сигналом, попытаться узнать больше. Но инстинкт самосохранения, отточенный до звериной чуткости, вопил об опасности. Идти сейчас на этот сигнал, не зная, что его ждет, с его текущим снаряжением и без поддержки — чистое самоубийство. Он еще не был готов встретиться с Цербером лицом к лицу. Особенно если у того было три головы и поддержка всего Института за спиной.

Нет. Сначала — ресурсы. Информация. Возможно, временные союзники, какими бы сомнительными они ни были. Предложение «Техно-Сертанежуш» и бункер «Abrigo-Tec» выглядели сейчас более осязаемой целью. Если в этом бункере действительно есть довоенные технологии, они могли бы дать ему преимущество. Или, по крайней мере, что-то ценное для обмена. А информация о деятельности Института в этом регионе могла бы стать ключом к пониманию того, что происходит.

Он заставил «Ассистента» сохранить все данные о сигнале и переключиться в режим пассивного мониторинга этой частоты, если это вообще было возможно для поврежденного устройства. Не передавать. Ни в коем случае.

Решение было принято. Прагматичное, как всегда. Институт подождет. Или, скорее, он подготовится к встрече. На своих условиях.

Зед поднялся на ноги, отряхивая с одежды мусор. Тень Института, незримая, но ощутимая, легла на его плечи, добавляя еще один слой мрачной решимости к его и без того не слишком радужному настрою. Северный сектор. Мастерская «Железо и Вольт». Рауль.

Он шагнул из подворотни обратно в кишащий жизнью и смертью лабиринт Росиньи-Вертикаль. Теперь каждый шорох, каждый подозрительный взгляд казался ему не просто угрозой со стороны местных банд или мутантов, но и возможным предвестником появления агентов его прошлого.

Охота за «Большим Кладом» только что стала гораздо более личной. И гораздо, гораздо опаснее.

Глава 17: «Железо и Вольт»

Северный сектор Росиньи-Вертикаль встретил Зеда еще большим запустением и разрухой, чем центральные «кварталы». Здесь когда-то, видимо, располагались мелкие мастерские и какие-то кустарные производства — теперь об этом напоминали лишь остовы проржавевших станков, торчащие из-под завалов, да едкий запах химии, въевшийся, казалось, в сами камни. Людей было меньше, но те, что попадались навстречу, выглядели еще более дикими и отчаявшимися. Здесь патрули «Комитета Самообороны» появлялись реже, и каждый сам был себе законом.