Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 87 – Наньпай Саньшу

Затем мы вернулись в лагерь, собрали вещи и развели костер, чтобы погреть консервированную еду и подкрепиться. Я ужасно проголодался и готов был слопать все что угодно. За едой третий дядя указал на низенький утес позади нас и сказал:

— Видите: этот лагерь разбит прямо возле трещины. Видимо, «злобным древесным духом», которого видел старик проводник, был как раз этот змеиный кипарис. Когда предыдущие расхитители встали лагерем и принялись это дело отмечать, наверняка много шумели, и звуки привлекли внимание дерева, которое тут же просунуло в трещину свои лианы. Хорошо, что мы не стали здесь ночевать, а сразу спустились в раскоп, иначе и нас бы давно утащили под землю.

— Мы не знаем, сколько будет гореть огонь в трещине, а если он погаснет и трупоеды выползут наружу, у нас будут проблемы, – заметил Толстяк. – Вот-вот рассветет, так что давайте сперва поскорее выберемся из леса, а потом обсудим все остальное!

Я поспешно затолкал в рот еще пару ложек и кивнул. Вскоре мы выдвинулись в путь через лес. Толстяк и третий дядя по очереди несли Паньцзы на спине, а я шел рядом.

Обратная дорога прошла в полной тишине. Когда мы отправились на поиски гробницы, то болтали и пели песни; обратно же шли молча и быстро, словно спасаясь от чего-то.

За всю ночь я не сомкнул глаз и к тому же испытал сильнейший стресс, поэтому силы были на пределе. Последние участки пути я и вовсе прошел исключительно на силе своей воли. Если бы передо мной появилась кровать, я бы рухнул на нее и уснул меньше чем за пару секунд.

Мы шли все утро и еще где-то полдня, прежде чем наконец-то вышли из леса. Затем перелезли через каменную насыпь, оставшуюся после оползня, и увидели уже такую родную деревеньку.

Сразу расслабляться мы не стали, сперва отнесли Паньцзы в местный медпункт, где трудился так называемый «босоногий врач» – такой же крестьянин, как и остальные, но прошедший краткие курсы медицинской подготовки. Когда он поглядел на рану Паньцзы, между его бровей пролегла глубокая складка, и он поспешил позвать на помощь медсестру. Я же прилег на скамью рядышком и, прислушиваясь к их беседе, почти сразу уснул.

Так могут спать только вымотанные до предела люди – глубоко, беспробудно, без единого сновидения. Не знаю, как долго я спал, но в какой-то момент, проснувшись, я услышал снаружи ужасный шум и понял: что-то случилось.

Все еще слегка одуревший со сна, я хотел было поинтересоваться у третьего дяди, что стряслось, но обнаружил, что он спит на соседней скамейке крепче моего. Тогда я выбежал из медпункта на улицу и увидел, как деревенские с тележками и мулами на привязи спешат куда-то в горы. Один из детишек бежал рядом и кричал:

— Кошмар, кошмар, в горах пожар!

Я пришел в ужас. Неужели мы в попытке спастись от жуков нечаянно подожгли лес? Тут я вспомнил, что, разводя огонь, мы и впрямь не предприняли никаких противопожарных мер. Если пламя перекинулось на лес, это действительно ужасно. Если лесной пожар распространится по горам, одной-двумя жертвами явно не обойдется. Я запаниковал. Мы, городские, совершенно не подумали о предотвращении лесного пожара и устроили местным настоящее бедствие!

Я побежал обратно и разбудил дядю. Мы взяли в медпункте по утке для сбора мочи – ничего другого правда не нашлось – и помчались в горы вместе с основным отрядом. На запряженной ослом тележке нас догнал Толстяк с большим тазом в руках и крикнул: