Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 76 – Наньпай Саньшу

Закончив говорить, он опять закашлялся. Видя, как кровь пузырится в уголках его рта, я подумал: плохо дело, возможно, внутренние органы повреждены.

Паньцзы, который, мучаясь от боли, давно обессиленно привалился где-то в уголке, все это время не произносил ни слова. Однако, как только Молчун закончил свою речь, он вдруг сказал:

— Братец, ты на меня не обижайся, я, Паньцзы, мужик прямолинейный. Ты как-то слишком много знаешь, и если тебе нетрудно, я бы хотел услышать хоть какое-то объяснение. Что ты, в конце концов, за небожитель такой? Ты спас мне жизнь, и если мне суждено выбраться отсюда живым, я обязательно наведаюсь к тебе домой и как следует отблагодарю.

Паньцзы так ловко завернул, что я был уверен: Молчун точно не останется к такому равнодушен. И никак не ожидал, что он лишь промолчит в ответ, будто не собирался обращать ни на кого из нас ни капли внимания. Он подошел к телу Лушан-вана и брезгливо оглядел его. Внезапно его глаза вспыхнули холодным блеском. Мой взгляд даже не уловил движения, а Молчун уже крепко обхватил рукой шею трупа и вытянул его из гроба – из горла трупа вырвался пронзительный крик, он начал безостановочно содрогаться. Все произошло так быстро, что я не успел никак среагировать.

Молчун ледяным тоном обратился к телу:

— Ты жил достаточно долго, и теперь тебе пора умереть!

Вены на его руке вздулись от усилия. Раздался хруст ломаемых костей. Конечности трупа еще какое-то время дергались, а потом он в последний раз брыкнул ногами, и вся его кожа мгновенно почернела.

Мы, вытаращив глаза, с открытым ртом наблюдали за действом. Первые пару мгновений никто не знал, что сказать. Молчун же небрежно швырнул труп на пол, будто Одеяние бессмертия было просто мусором, который вообще не стоил его внимания.

Я схватил его за руку и спросил:

— Кто ты на самом деле такой? Почему так ненавидишь этого Лушан-вана?

Молчун посмотрел на меня, а затем ответил:

— Что изменится, если ты узнаешь?

Толстяк возмутился:

— Ну и как это называется? Мы тут трудились в поте лица, спускались в эту гробницу, потом еле-еле сумели открыть гроб, а ты без разговоров взял и придушил его! Ты обязан, по крайней мере, хоть что-то нам объяснить!

Повернув голову, Молчун посмотрел на голову кровавого зомби, которая все так же лежала на нефритовом ложе. Лицо парня выглядело печальным. Затем он указал пальцем на аметистовую шкатулку, которая лежала в задней части расписного гроба, и произнес:

— Все, что вы хотите знать, находится в этой шкатулке.

Обычно из аметистов делают талисманы и обереги от злых сил, мало кто использует их для изготовления шкатулок. Эта же шкатулка была уникальной: кажется, ее выточили из огромного цельного куска аметиста. Аметист плохо поддается обработке^[51], поэтому на шкатулке не было никаких резных узоров, только золотая оправа по краю крышки. Судя по тому, где шкатулка лежала, она служила трупу подушкой. Подставка под голову из обычного нефрита уже была очень дорогой вещью, а аметистовая и вовсе бесценна. Пожалуй, даже у императора той эпохи подобной не было.

Мы осторожно извлекли из гроба шкатулку и положили ее на пол. Замка на ней не было, так что мы сразу приподняли крышку. Внутри лежал прекрасно сохранившийся шелковый свиток, в волокно которого были вплетены золоченые нити. Развернув его, мы увидели с левой стороны надпись: «Книга гуна подземного царства Шан-вана». Рядом тянулись частые ряды мелких иероглифов.