Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 67 – Наньпай Саньшу

— Дядя, я здесь!

Когда третий дядя увидел меня, его губы уже начали было раздвигаться в улыбке, как вдруг он изменился в лице от ужаса и указал пальцем куда-то мне за спину. Я обернулся и увидел Толстяка, который в какой-то момент успел сесть на алтаре. У него на спине покоился невесть откуда взявшийся зеленоглазый труп с лисьей мордой, уставившийся на меня своими холодными глазами.

Посмотрев на него, я понял, что не в силах отвести взгляд – он был словно намертво приклеен к ярко-зеленым глазам. Однако, хоть отвернуться я и не мог, никаких галлюцинаций не видел. Возможно, из-за того, что проглотил пластинку с ремня. Время от времени мои глаза будто заволакивало клубами тумана, но мыслить я продолжал ясно и четко.

До меня донеслись голоса третьего дяди и остальных, которые спешили мне на помощь. «Кошмар! – закричал я про себя, – они же не испытали на себе колдовство этого лисьего трупа и не знают, насколько он опасен!» Если они сейчас слепо бросятся ко мне, непременно произойдет что-нибудь ужасное. Я хотел криком предупредить их об опасности, но в горле как будто что-то застряло – как бы широко я ни разевал рот, изнутри не вылетало ни звука. Я так разволновался, что у меня от нервного напряжения едва все сосуды не полопались.

И тут меня осенило. Обнаружив, что все еще могу шевелить руками, я сложил пальцы обеих рук пистолетиками и направил «дула» прямо в голову лисьему трупу. Я все тыкал и тыкал в него пальцами, мысленно вопя: «Паньцзы, умоляю, догадайся, что от тебя требуется! Если ты не сможешь понять даже такой жест, можешь пойти дерьма поесть за мой счет!»

Понадобилось ткнуть «дулами» в голову трупа всего несколько раз – почти сразу сзади грохнул выстрел, и голова трупа разлетелась ошметками. Трупная жидкость забрызгала мне все лицо. В тот момент у меня как раз был открыт рот, так что меня тут же вырвало. Эта дрянь на вкус была хуже дерьма, из меня, кажется, вышло вообще все, что только было в желудке. Когда живот совсем опустел, я наконец смог обернуться и увидел вдалеке Паньцзы, который, зажав одной ладонью рану, другой показывал мне знак ОК. Я только тихо выругался и начал вытирать с лица рукавом вонючую жижу.

Между местом, где находился третий дядя с остальными, и каменным алтарем располагался очень опасный участок, полный лиан. Однако мой дядя был человеком предприимчивым и стал кидать в стороны камни, чтобы отвлечь на их шум внимание хищных лиан, а сам в это время пробегал вперед. Их компания быстро добралась до алтаря, где я сидел, и забралась наверх.

Дядя очень боялся, что со мной что-то случилось, поэтому сразу подбежал проверить, в порядке ли я. Стоило ему почуять исходивший от меня запашок, как между его бровями пролегла глубокая складка, и он едва сдержал приступ тошноты. Я и так чувствовал себя не очень, а когда увидел его реакцию, прыгнул на него и заключил в объятия. Дядя едва в обморок не грохнулся от омерзения!

Видя, что они все живы-здоровы, я поспешил потребовать объяснений:

— Дядя, почему вы меня бросили одного в главной камере, а сами куда-то удрали? Да я чуть не помер от страха! Разве меня можно оставлять в одиночестве в таком жутком месте?!

Третий дядя отвесил Здоровяку Кую подзатыльник и ответил:

— А я говорил этому дурню ничего не трогать. Вот только он меня не послушал!