Книга Записки расхитителя гробниц. Том 1, страница 23 – Наньпай Саньшу

Здоровяк Куй судорожно вдохнул:

— Ну нет, не может такого быть.

— В общем, случиться может что угодно. В этой экспедиции к «песочку»-«чаше» мы столкнулись с угрозой раньше, чем добрались до самой гробницы. Не везет нам, ничего не скажешь. Но, как бы то ни было, «копать песочек» – значит не бояться призраков и духов. Кто боится, тому лучше поискать себе другое занятие. А раз уж мы все-таки занимаемся этим ремеслом, то нет ничего удивительного в том, что мы столкнулись с чем-то непонятным и опасным.

Договорив, дядя велел Паньцзы вытащить из рюкзака двустволку и добавил:

— В отличие от наших древних предшественников, у нас в руках передовые технологии. Если тут и правда водятся водяные демоны, их можно только пожалеть!

Здоровяк Куй задрожал от ужаса.

— И почему твоя воодушевляющая речь звучит как страшилка? – обратился я к третьему дяде. – Эффект прямо противоположный.

Дядя взвел курок.

— Да этот парень уже меня опозорил по самое не хочу. Не думал, что он настолько никчемный. А перед выездом соловьем заливался, мол, такой силач – дальше ехать некуда. – Затем он передал оружие Молчуну и добавил: – Оно всего на два выстрела, потом нужно перезаряжать. Стреляет дробью, так что при увеличении расстояния пробивная способность падает. Сперва прицелься хорошенько, потом жми на курок.

Я неплохо умел обращаться с двустволками – в детстве любил стрелять по тарелочкам, и все хвалили мои результаты, – поэтому тоже взял ружье, как и Молчун с Паньцзы. Третий дядя со Здоровяком взяли каждый в одну руку по армейскому ножу, а в другую – по саперной лопатке, которая помогала отталкиваться от стен пещеры. Так мы пятеро продолжили медленно продвигаться в сторону горы трупов, испускающих зеленоватое свечение.

Благодаря лучу слабого рассеянного света нашего фонаря я с удивлением обнаружил, что чем дальше, тем сильнее расширяется тоннель, а зеленое свечение становится все ближе. Сперва я услышал, как у Молчуна вырвалось восклицание на каком-то непонятном языке, потом – как Паньцзы грубо помянул чью-то мать. А затем перед моими глазами предстала картина, которую я не забуду до самой смерти.

На участке, где тоннель озаряло зеленоватое свечение, он внезапно разрастался до размеров гигантской природной пещеры, а узкий водный путь превращался в настоящую реку. По берегам реки, на самом мелководье, высились целые горы светящихся зеленым трупов, разложившихся до такого состояния, что уже невозможно было понять, принадлежали они людям или животным. Было видно, что скелеты у самых стен лежат ровными рядами – судя по всему, они были сложены человеческими руками. Останки ближе к берегам валялись в полнейшем беспорядке, особенно те, что лежали у кромки воды – в самых невероятных позах, какие только можно было вообразить. Среди них было немало еще не до конца сгнивших тел, и каждое было плотно обернуто какой-то тонкой сероватой пленкой, похожей на пищевую. Из глубин гор трупов то и дело выползали большие триониксовые трупоеды. Они были намного меньше, чем тот, что лежал у нас в лодке, но все равно в четыре-пять раз крупнее обыкновенных насекомых. Иногда трупоеды поменьше тоже подбегали к трупам в надежде отхватить кусочек, но стоило кому-то заползти на тело, как трупоед побольше мгновенно хватал его своими жвалами и проглатывал.