Книга Грело. Гаспар де Марсан. Том I, страница 53 – Александр Шевец

Морне первым вернул разговор к листку.

— Как бы то ни было, ваши настоящие слова здесь стоят рядом с призывом ставить религиозный долг выше распоряжений короны. Человек, который не слышал исходных проповедей, не станет отделять одно от другого.

Сен-Жер снова посмотрел на бумагу.

— Поэтому я и приехал.

До этого молчавший Леклер наконец вмешался:

— Что вы намерены делать публично?

Кардинал повернулся к нему.

— Сегодня я должен говорить в дворцовой часовне. Отменять проповедь не стану.

Морне нахмурился.

— Возможно, как раз стоило бы.

— Нет.

Первый министр сцепил пальцы.

— Если листки уже разошлись по городу, каждое ваше слово сегодня будут пересказывать вдвое внимательнее обычного.

— Именно поэтому я не отменю выступление, — ответил Сен-Жер. — Если после появления этой бумаги я внезапно исчезну, к вечеру будут говорить, будто король запретил мне проповедовать.

Анри посмотрел на Морне.

— Здесь он прав.

Тот слегка вздохнул.

— Я не предлагал запрещать. Можно сослаться на болезнь.

Грело внимательно оглядел кардинала.

— Бледность подходит. Осталось пару раз кашлянуть.

Сен-Жер невозмутимо поправил рукав.

— Если мне понадобится совет, как убедительно изображать то, чего нет, я непременно обращусь к вам.

Гаспар улыбнулся.

— Наконец-то признание моих способностей.

На лице кардинала на мгновение появилась едва заметная усмешка.

Анри постучал пальцем по листку.

— Говори так, как собирался. Но не превращай часовню в ответ неизвестному печатнику и не оправдывайся.

— Не собирался ни того, ни другого, — ответил Сен-Жер.

Король повернулся к Леклеру.

— А ты найди типографию.

Матье коротко кивнул.

— Уже ищем.

— Без облав в университетском квартале.

— Я не планировал их устраивать.

— Хорошо. Потому что если из-за одного листка мы перевернём половину города, следующий напечатают уже только ради удовольствия.

Гаспар поднял палец.

— Если понадобится заголовок, могу помочь.

— Нет, — одновременно произнесли Морне и Леклер.

Анри рассмеялся, а Сен-Жер только покачал головой.

Кардинал задержался ещё минут на двадцать. Они разобрали несколько цитат, которые автор листка вытащил из старых проповедей, и Сен-Жер назвал места и обстоятельства, при которых они прозвучали. Он не пытался скрыть даже неудобные для короны слова; однажды сам напомнил о речи, не попавшей в листок и куда более резко критиковавшей один из указов Анри.

Когда разговор закончился, Сен-Жер поднялся. У двери король окликнул его:

— Арман.

Кардинал обернулся.

— Государь?

— Если услышишь что-нибудь о том, кто это распространяет, скажи Матье.

Сен-Жер перевёл взгляд на Леклера.

— Даже если это окажется священник?

— Особенно если священник.

Кардинал несколько секунд смотрел на короля, затем кивнул.

— Хорошо.

Когда дверь за ним закрылась, Морне первым потянул к себе листок. Гаспар встал с кресла и подошёл ближе к столу.

— Ты всё ещё думаешь, что он мог знать заранее?

Первый министр не стал делать вид, будто не понял вопроса.

— Я думаю, что Сен-Жер достаточно умён, чтобы не смешивать свои настоящие слова с выдуманными, а потом первым приезжать сюда объясняться.

— Это не ответ.

— Другого у меня пока нет.

Леклер снял со спинки кресла плащ.

— До вечера постараюсь выяснить, где печатали.

Гаспар проводил его взглядом.

— А если не выяснишь?