Книга Грело. Гаспар де Марсан. Том I, страница 222 – Александр Шевец

Король слушал, иногда уточняя детали. Услышав, когда именно было принято решение привести посредника, он отставил кубок.

— Кто знал?

— Пятеро — если говорить именно о завтрашнем разговоре с Матье. О том, что за Ренье следят, знало больше. И двое наших могли попасться ему на глаза.

Анри налил Гаспару вина и ненадолго задумался.

— Тогда вы пока не знаете даже того, почему он ушёл. Мог заметить слежку, мог получить предупреждение, а мог уехать по делу, о котором вы вообще ничего не знаете.

— Матье говорит почти теми же словами. Поэтому проводить с ним сегодняшний день было особенно приятно.

Король усмехнулся.

— Журнал после этого оставили как был?

— Нет. Полные адреса из общей книги убрали. Ночному дежурному теперь будут оставлять отдельный запечатанный лист.

— Разумно. — Де Валье сложил донесение и отодвинул его. — Если у Леклера действительно завёлся человек, который помогает другой стороне, тот не станет глупее только потому, что мы захотим найти его быстрее. А если Ренье заметил хвост сам, можно хотя бы не испортить жизнь половине людей Матье.

Гаспар посмотрел на него поверх кубка.

— Ты сегодня удивительно рассудителен.

Анри покосился на почти пустой поднос.

— Я поел.

Король потянулся за колодой, дождался, пока Гаспар возьмёт ещё кусок хлеба, и начал раздавать.

— Я вообще-то ещё ужинаю.

— Продолжай. Одно другому не мешает.

Колода была старая, с мягкими краями. Де Марсан её не любил: на нескольких рубашках виднелись мелкие пятна, которых Анри много лет упорно не замечал. Начинать привычный спор заранее он не стал, взял свои карты и устроился в кресле удобнее.

После первых ходов де Валье спросил:

— Бертран уже уехал?

— Сегодня утром. Поседел. Ворчит ещё больше. В остальном почти не изменился.

Анри положил карту и хмыкнул.

— Будто двадцать лет назад он был образцом добродушия.

— Тогда хотя бы иногда замолкал.

— Когда спал?

— Когда ел. Поэтому с ним ещё можно было жить.

Король рассмеялся и потянулся за следующей картой. Имя д’Артана он помнил хорошо, хотя за последние годы видел его редко. В армии Бертран принадлежал к тем людям, чьё присутствие начинали ценить только после их ухода: рядом с ним вовремя появлялась вода, часовые почему-то переставали спать, а приказ доходил до последней палатки прежде, чем офицер успевал повторить его второй раз.

Анри вдруг прищурился.

— Он всё ещё считает, что ты должен ему за те сапоги?

Гаспар даже перестал смотреть в свои карты.

— Ты помнишь сапоги?

— Я помню, как двое взрослых людей едва не покалечили себя из-за пары обуви.

Сапоги де Марсан проиграл Бертрану после трёх дней осеннего марша. Они тогда стояли лагерем у речушки, которую на карте обозначили с таким достоинством, будто речь шла о настоящей реке, хотя в действительности её можно было перейти, не замочив пояса. Дождь не прекращался почти двое суток, дороги превратились в грязь, а обоз отстал настолько, что офицеры начали считать сыр и сухари вместе с солдатами.

Вечером кто-то достал колоду. Играли на мелочь, табак, еду и всё, что могло показаться ценным человеку, который уже несколько дней спит в мокром плаще. Гаспар сначала выиграл у Бертрана флягу хорошего вина, потом проиграл её обратно вместе с двумя монетами, а после зачем-то поставил почти новые сапоги.