Онлайн книга «Туркестан»
|
— Да, вот. Туда! Я сколько раз просил его не показывать бачу! Хорошо, их высокоблагородие не видят. Но тут среди посетителей раздались приглушенные возгласы «Иван-тюря! Иван-тюря!». Как черт из коробочки, откуда-то выскочил Скобеев и погрозил самоварчи пальцем: — Шукур! Патента лишу! Бача, подбирая полы халата, убежал во внутренние комнаты, а держатель заведения уже подобострастно нес капитану чашку кок-чая. — Как вы нас нашли? – удивились негоцианты. — Ничего сложного! Ясно, что этот хитрец повел вас по всей своей родне. Но, господа, если вы хотите занять возле Камеландских ворот хорошие места, пора выдвигаться! Иван Осипович сел в свою пролетку, купцы – в дрожки дяди Разака. Шалтай-Батыр не посмел нарушить правила на глазах у начальства и бежал рядом, придерживая шашку. Через три квартала капитан сжалился над ним и взял к себе в экипаж. Воспитывает парня! Возле подремонтированных ворот уже собралась толпа туземцев. Полицмейстер принялся наводить порядок, чтобы начальство могло пройти к часовне. А негоцианты отправились сразу туда. Братская могила находилась за городской стеной. Над ней выстроили часовню с высокой бронзовой сенью. Внутри по стенам висели доски черного мрамора, на них золотыми буквами были высечены имена павших. Всего двадцать пять фамилий, исключительно нижних чинов, и дата – 15 октября 1865 года. Перед часовней особняком лежала надгробная плита. Надпись на ней гласила, что тут покоится тело подпоручика Рейхарда, смертельно раненного при неудачном штурме города. Он скончался 2 октября 1864 года и первоначально захоронен в Чимкенте. По углам плиты были выложены из старых ядер четыре пирамидки. Рядом топталось несколько старичков с медалями. Это оказались ветераны, которые двадцать девять лет назад под командой Черняева брали Ташкент. Лыков растрогался и вручил каждому инвалиду по трешнице. Когда наконец голова крестного хода приблизилась к воротам, стало тесно и неуютно. Алексей велел Шалтай-Батыру отвезти их на Большой базар. Азиатский торг накрыл туристов с головой. Большой базар объединяет три главных площади туземного города: Чорсу, Хадра и Эски-Джува. И это единственное замощенное место в обеих частях Ташкента. Огромное, больше версты длиной пространство было сплошь уставлено лавками. Четыре с половиной тысячи лавок! Джигит повел купцов по главным рядам: крыч-базар – хлебный, кун-базар – кожевенный, чужи-ряста – мясной, махта-базар – хлопковый, бакал-базар – зеленный и так далее. В каждом ряду имелся и свой караван-сарай для оптовых торговцев. Лавки все на одну колодку: маленькие и тесные, внутри едва помещается хозяин, а покупатели всегда толпятся на улице. Хорошо хоть есть сплошной, бесконечно длинный навес, дающий тень… От увиденного у Алексея пошла кругом голова. Кроме продавцов и покупателей, здесь толпилось огромное количество самых разных людей. Бывший сыщик уже знал, что в папахах ходят хивинцы и туркмены, а остальные народности носят чалму. Но в людской мешанине встречались казахи, киргизы, татары, евреи, индусы, дунгане, авганцы, персы, китайцы, маньчжуры, уйгуры, арабы… Последние пользовались особым уважением и разгуливали с высокомерным видом. Каждый мусульманин мечтает когда-нибудь совершить хадж. А все места, связанные с Магометом, – у арабов. Не дай Аллах кого-то из них обидеть – потом аукнется… |