Онлайн книга «Туркестан»
|
— Да, он служил в топографическом депо. — Соблаговолите дать ему характеристику. — Ну… грамотный и культурный человек. Видно, что петербургского закала, из военной семьи. Отец его – полный генерал![64] — Не было ли с ним связано каких-то историй, скандалов? Хорошхин озадаченно посмотрел на капитана. — Странно, что вы об этом спросили… Я только единожды беседовал со штабс-ротмистром, и тема была как раз такой… неприятной. — Можем ли мы узнать подробности? Начальник штаба стал рыться в своем столе, приговаривая: — Сейчас… где же оно у меня?.. не то… не то… Сыщики молчали, но чуяли, что задали правильный вопрос. — Вот! В феврале этого года штабс-ротмистр Тринитатский ездил в Казалинский уезд на съемки. По возвращении он неожиданно попросился ко мне на прием и подал рапорт. В нем было сказано, что офицеры окружного интендантского управления скупают провиант для нужд армии по завышенным ценам! — Эдак-то повсюду! – удивился полицмейстер. – Надо же кормить казенного воробья![65] — Конечно! – горячо, даже как-то торопливо, согласился с ним генерал-майор. – И я пытался объяснить сие правдолюбцу. Он там, в столицах, жизни не нюхал. Узнал, как оно бывает, и удивился. И написал бумажку, от которой никому хорошо не станет, а станет только плохо. Я предложил штабс-ротмистру забрать свой глупый рапорт. Но он отказался. — Там были имена и факты? – спросил Лыков. — Да, кое-что. Офицеры окружного интендантского управления капитан Веселаго и подъесаул Кокоткин обвинены в том, что скупали у сельских хозяев уезда овощи, бараньи выделанные шкуры, зелень. Цены при этом завышали более чем втрое. Разницу на бумаге отдавали поставщику, на деле клали в карман. — Старо как мир… – пробормотал Алексей. – И это возмутило молодого офицера до такой степени, что он решился на открытые действия? — Полагаю, густые эполеты отца его успокаивали, – неприязненно заявил полковник Галкин. – Знал, что его не тронут – побоятся. И добавил через секунду: — Поймите, и я возмущен! И поручик Корнилов, и генерал-майор Хорошхин, да и вся армия! Но тут жест, а не польза. Скандал, а не борьба за правду. Донос, а не рапорт. — А как надо было? – не удержался Лыков. — Я не знаю… Но не так! Все помолчали, потом Скобеев сказал: — И что же случилось дальше? — Дальше? – переспросил Хорошхин. – Дальше я дал ход рапорту штабс-ротмистра Тринитатского. После того как он отказался его отозвать. Довел его до сведения командующего войсками округа. Вревский переслал бумагу генерал-лейтенанту Ларионову, а тот вернул мне. Круг замкнулся. — Никаких последствий? — Разумеется! – желчно ухмыльнулся начальник штаба. – Если не считать резолюции, которую Ларионов наложил на рапорт штабс-ротмистра. Вот она, читайте. И он протянул злосчастную бумагу полицмейстеру. В углу красным карандашом было написано: «Передайте Тринитатскому, что ему с такими воззрениями будет трудно служить в Туркестанских войсках». — Да… Человека не только не выслушали, а еще и обвинили. Грязь какая! – сдержанно прокомментировал Лыков. Все три офицера в разных выражениях, но выразили свое несогласие с этими словами. Общий смысл был такой, что сор из избы не выносят, плетью обуха не перешибешь, и у воды да не напиться… — А потом его убили, – завершил мысль сыщик. |