Книга Ночные всадники, страница 68 – Николай Свечин

— Вам бы, Лыков, книжки писать! Хорошо выдумываете! – истерично крикнул Савич.

— Признаться не желаете?

— Не желаю, потому что не в чем. Но вы продолжайте!

— Да уж конец истории. Когда двадцать восьмого июля вы уводили в ивовые заросли Феклу Угодникову, вас видели.

— Кто?

— Работник Шестовской артели.

— Это была другая женщина!

— И вы назовете ее имя?

— Ни за что! Она замужем, как же я могу?

— Илья Никитич. Ваше дело складывается хуже некуда. Тут уж не до джентльменства. На каторгу пойдете, а имя так и не скажете?

Савич задумался. Или только сделал вид?

— Хорошо, – нехотя согласился он через минуту. – В конце концов, с мужем они давно разъехались…

— Итак?

— Вы хорошо знаете эту женщину. Ее зовут Ангелина Штромвасер.

Лыков чуть не присвистнул. Ангелина Штромвасер! Звезда выставочного театра Малкиеля! Мечта всех прыщавых гимназистов! Карточки актрисы продавались нарасхват. При том она милая скромная женщина и в свои тридцать шесть лет все еще очень красива. Ай да Савич! Впору позавидовать!

— Ангелина Юрьевна подтвердит ваши слова?

— Мы уже говорили с ней об этом.

— Вот как?

— Конечно! – гневно воскликнул коллежский советник. – Я же не слепой, вижу, куда клонится! Неизвестные люди уже несколько дней ходят за мной по пятам. Это ваши сыщики?

— Не мои, а Прозорова.

— Какая разница! Расспрашивают всех крайне бестактно: где я был, куда ходил? Тимирязев перестал меня принимать. Коллеги шарахаются как от прокаженного. И все из-за ваших фантазий?

— Господин Савич! – рассердился Алексей. – Молите бога, чтобы Ангелина Юрьевна составила вам алиби. Потому как, если этого не случится, вы поедете на Сахалин. За тройное убийство. И там будете объяснять про фантазии сыщиков.

Чиновник покрылся пятнами и чуть не кинулся на Лыкова с кулаками. Действительно, псих! Поругавшись несколько минут, собеседники кое-как успокоились.

— Я должен вызвать госпожу Штромвасер на беседу, – заявил надворный советник.

— Как? Повесткой с городовым?

— У вас есть лучше предложение?

— Давайте я напишу Ангелине записку. Все объясню и попрошу приехать.

— Но вы понимаете, что вашу записку мне придется прочесть!

— Понимаю, – вздохнул Савич. – Теперь, видимо, надо привыкать к такой… публичности. Эх вы, полицианты! Бесчувственные, бестактные люди!

— Пишите.

Савич взял перо и написал следующее:

«Ангелина! Случилось так, как я и опасался. Обвинили в том, чего не совершал. Приди, пожалуйста, и скажи им правду. Твой Илья».

Алексей послал к актрисе с запиской журналиста управления полиции Ласкина. Велев тому переодеться в партикулярное платье. Не надо портить репутацию достойной женщины. Савича пока отвели в дворянскую камеру и напоили чаем.

Штромвасер приехала через два часа. До того Алексей видел актрису лишь на сцене, и всегда восхищался ее талантом. Войдя, гостья сразу спросила:

— Где Илья? Он арестован?

— Пока нет. Но Илья Никитич находится в сильном подозрении, это правда. На него показывают многие улики.

Ангелина Юрьевна села на стул и устало сложила руки. Словно подстреленная птица, подумал сыщик.

— Можно воды?

— Да, конечно!

Выпив воды, актриса сказала, глядя Лыкову прямо в глаза:

— Я вас слушаю.

— Мы подозреваем Савича в том, что в ночь с семнадцатого на восемнадцатое июля он убил старшего билетера Лугвенева. А труп спрятал в ренстоках^[25] на Зеленском съезде.