Онлайн книга «Касьянов год»
|
— Яшка? А не мои песики? — Сегодня до песиков нам нет никакого дела. А вот парня отдайте. Это в ваших же интересах. — Ай, зачем я буду его покрывать? Вовсе не для чего. Он мне не родня. — Значит, есть у вас такой человек? — Господин околоточный надзиратель, прошу зачесть, как я добровольно и со всей душой помогаю полиции… — Обязательно запомню это, Наум Маркович. Так что с Яшкой? Он сейчас не в заводе? — У меня работает двадцать гицелей, и среди них только один Яков. Фамилия его Бурвасер. И таки вы правы, он темный человек. Я не желаю знать, чем он занимается, но собак Бурвасер привозит меньше всех. А денег у него почему-то больше всех. — Он связан с Никольской слободой? — Рассказывал как-то. Это ведь там Петровский парк и ресторан «Венеция»? — Там. А что именно рассказывал Бурвасер? — Ай, он хвастун. Знаете, есть маленькие люди, которым хочется казаться значительными. Яков болтал, какой он там важный гость, все с ним здороваются, официанты обращаются по имени-отчеству… — Понятно. Как нам его найти? — В конторе у меня лежат письменные условия[33], в них есть домашний адрес. Соблаговолите подождать? — Соблаговолим. — Может быть, пока чаю? Или горилки? — Запах у вас здесь, Наум Маркович, такой, что не располагает. Ни к чаю, ни к горилке. Давайте адрес, и мы уедем. Блювштейн ушел и через минуту вернулся с листом бумаги. Там было написано: «Шулявка, Дачная улица, усадьба Гоаны Регоревской». Сыщики ринулись в Шулявку. Обоих уже охватил азарт преследования. Темный человек, хвалился знакомствами в ресторане, принадлежавшем Созонту Безшкурному. Он, Яшка Гицель! Если парень сейчас подтвердит, что «иван» приказал не трогать оценщика, вся официальная версия летит псу под хвост. Асланов не обрадуется… Пролетка спустилась в овраг, который прорыл Сырец. Когда она въехала на мост, Лыков краем глаза увидел какое-то движение в кустах. Он не раздумывал ни секунды: схватил Красовского за шею и сильно пригнул. Наклонился и сам, крикнув вознице: — Гони! Тут же раздался выстрел, и пуля просвистела у них над головами. Извозчик не растерялся и огрел лошадь сильным ударом. Пролетка рванула наверх и помчалась что есть мочи по шоссе. — Однако… — выдохнул надзиратель, распрямляясь. — На мосту шалят иногда по ночам. Но до стрельбы еще не доходило. А чтобы вот так, засветло… Они обогнули Кирилловские богоугодные заведения и покатили на юг. Фурман, когда понял, что обошлось, попросил у господ добавки. Смыть страх, как он выразился. Лыков тут же выдал ему трешницу: — На-кось. Скажешь в кабаке, что под пулями побывал. — А що ж! Просвистіла, зараза, начебто комар. Другий раз вже, ваше благородіє, в мене стріляють, І обидва рази Бог оберігає. — Так сходи в храм, поставь свечку. А ты в кабак собрался. Понизив голос, питерец спросил киевлянина: — А вы как думаете, за кем охотились? Не в извозчика же целили. — Может, солдатики озоруют? Там их целый лагерь, всякие люди найдутся, в том числе и разбойного нрава. — Может, — согласился Лыков. — К тому же стреляли из винтовки. Но у меня все не идет из головы развозчик мяса. Кажется, это был «хвост». Увидел, что мы остановились. Понял, что заподозрили неладное. Проехал мимо. А потом вернулся и предупредил засаду. Ведь другого пути в город нет? |