Книга Банда Кольки-куна, страница 73 – Николай Свечин

Нет, Алексей Николаевич, сказал себе сыщик. Не перекладывай на других, решай сам. И он решил.

Дедушка сошел на разъезде и медленно двинулся по единственной улице. Александровская слобода была выстроена для семейных инвалидов Чесменской военной богадельни. В разные времена разные жертвователи поставили семнадцать жилых домов, все по одному плану. Начала традицию вдова фельдмаршала Волконского. Потом кто только не строил: и граф Гейден, и чины штаба Виленского военного округа, и лица Свиты Александра Второго после его гибели, и даже какой-то генерал-майор Слесарев. Прасковья Сажина обитала в новом доме, одном из тех, что стояли по левую сторону от железной дороги.

Он уже подходил к месту, когда услышал из палисада могучий чих и следом знакомый голос:

— Шайтан!

Зот Кизяков! Один или другие тоже с ним? Словно в ответ на вопрос сыщика раздался ленивый баритон Сажина:

— Как ты надоел со своими шайтанами…

— Ну не могу я не чихать, — обиделся баталер.

Ему ответил невидимый из-за сирени Колька-кун:

— Не можешь не чихать — чихай. Только не поминай всуе шайтанов, дурная голова!

Лыков зашел в калитку, направился к курящим на скамейке «японцам». Атаман, завидя старика с Георгием, привстал и ласково спросил:

— Что, дедушка, богадельню ищешь? Она на другой стороне, зря ты сюда ковылял.

Лыков ответил ему своим голосом:

— Здорово, Николай Егорович. Отойдем-ка на два слова.

Куницын разинул рот:

— Ты кто?

Сыщик взял его за рукав и отвел в сторону:

— С Галкиным еще не встречался?

— А… Да…

— Я Лыков.

— Черт, глазам не верю! В таком виде… Как ты нас нашел?

— Обещал, помнишь?

— Помню… Но в таком виде! Я уж хотел гривенник тебе подать.

— Я вас еще в Мурино наблюдал, как вы волостного писарька тиранили.

— В Мурино? — подскочил Сажин. — Второго дня?

— Да. Помнишь землемера с длинным буром? Это я был.

— Невозможно! — заявил есаул. — Я тебя в упор рассмотрел.

— Точно. И не узнал.

Кизяков встал сбоку и тихонько подергал Лыкова за наклеенную бороду:

— Вот чертовщина! Никогда бы не догадался.

Сыщик дал всем выговориться, а потом повторил вопрос:

— Николай, ты с Галкиным еще не встречался?

— С Пашкой? Нет, на завтра договорились.

— В пивной на Шлиссельбургском проспекте?

— Да, — с удивлением подтвердил атаман. — Ты-то откуда знаешь?

— Не ходи туда. Галкина завербовало охранное отделение, он предатель.

Колька отшатнулся, словно его ударили по лицу. Посмотрел растерянно на товарищей:

— Он же из мужиков…

Лыков укорил его:

— А ты думал, что все мужики святые?

— Не все, но… Пашка Галкин. Ах, сволочь!

Сделал шаг к сыщику и спросил тихо:

— Алексей Николаич, что же нам теперь делать?

— Здесь оставаться нельзя. Не сегодня завтра вас арестуют, или полиция, или жандармы. Если я вас нашел, то и они найдут.

— Куда бежать-то? Все места пересмотрели, и всюду ты нас отыскиваешь.

— Поехали ко мне на квартиру. Там вас искать не будут.

— К тебе? — удивился Куницын.

— Ненадолго, на один день. А оттуда я вывезу вас в Финляндию.

— В Финляндию? — хором спросила вшивобратия.

— Да. Там русские законы не действуют, вас никто не тронет. Поехали прямо сейчас, дома у меня поговорим о том, как вам дальше быть.

Тут за спиной Лыкова стукнула дверь. Он обернулся: на крыльце стояла женщина лет тридцати в кожаном фартуке.