Книга По остывшим следам, страница 86 – Николай Свечин

— Факты… Давно это было, я уж половину забыл.

— Виктор, ты не ломайся, а дело говори, – строго приказал коллежский советник. – В Казани людей убивают. Ты упомянул экспедицию какого-то Леонтьева, что имел из-за нее объяснение с нынешним государем.

Виктор Рейнгольдович скривился:

— Эх, забыть бы это все, а, Леша?

— Я жду.

— Тогда отложим поручика Леонтьева, а поговорим сначала о другом поручике, Машкове.

Лыков молча слушал. Таубе продолжил:

— Неприятная история с Ашиновым не могла отвлечь нас от самой Абиссинии. Интересы государства требовали нашего присутствия в этой стране. Россия хотела иметь в Африке конфидента, понимаешь? И Абиссиния подходила для этой роли. Она постоянно воевала с соседями – Египтом и Суданом. Это выглядело в глазах нашего общества как война православия с исламом. Затем они сцепились с Италией – это уже схватка с католическим миром. Обывателя все это занимало. И вот нашелся в нашей армии такой человек, как Виктор Федорович Машков. Поручик впервые пробрался в Аддис-Абебу в том же году, когда французы воевали с Ашиновым. Действовал на свой страх и риск, а поди ж ты…

— Как так? – удивился Лыков. – Если он офицер, для этого ему пришлось бы уволиться из армии.

— Машков взял отпуск и поехал как внештатный корреспондент газеты «Новое время», – пояснил Таубе. – Но вел себя не в пример «вольному казаку», умно и тактично. Его принял новый негус Менелик и вручил письмо и подарки для императора. То есть поручик частным образом наладил отношения двух государств! Александр Третий выслушал Машкова по его возвращении и велел вернуться в Абиссинию. Уже с официальными поручениями. Тут к делу подключились мы, военная разведка. Машкова формально уволили в запас, но с сохранением жалованья. Виктор Федорович опять проник в пустыню. На этот раз он вез триста пятьдесят винтовок – личный подарок негусу от государя. Позиции монархов еще более сблизились, Менелик стал нашим союзником. Машков был награжден за это Владимирским крестом четвертой степени и перешел на службу в МИД. Жалко мне было терять такого способного офицера, но, на мое счастье, появился другой, еще более талантливый. Это и был Леонтьев.

— Он тоже все письма передавал? – ехидно спросил сыщик. – Почтальон для Высочайших особ с сохранением жалованья?

— Николай Степанович отправился к Менелику, чтобы провести негласные переговоры. Шел девяносто пятый год. Негус воевал с Италией и нуждался в военной помощи. Он попросил у нас военных инструкторов, а еще артиллерийский ремонтный набор для починки пушек.

— Ого! – удивился Лыков. – А как к этому отнеслись итальянцы?

— Они были бы очень недовольны. Очень-очень. Поэтому все и делалось в большой тайне. Леонтьеву тоже пришлось выйти в отставку. Для маскировки в компанию ему дали трех настоящих ученых: Звягина, Елисеева и Люпперсольского. А Министерство иностранных дел присоединило своего чиновника, коллежского асессора Львова-Левшина. Тот вез в подарок Менелику сто тысяч франков золотом. И вот это золото пропало.

— Пропало? Как?

— На пути между Обоком и Энтото караван накрыла песчаная буря. И Львов-Левшин отбился от своих. Асессора так и не нашли, как и франки.

— Но если он погиб, то в чем его вина? Пустыня и не такое выделывает.

— Если бы погиб, это еще полбеды, – угрюмо ответил барон. – Не пришлось бы мне краснеть перед государем. Но наш человек из окружения Баратьери сообщил, что к тому в штаб пришел русский. И рассказал о секретной доставке абиссинской армии ремонтного набора. Кто это мог быть, если не пропавший дипломат?