Книга По остывшим следам, страница 51 – Николай Свечин

— А правда, что вараксинская водка столь хороша? – оживился питерец. – Много слышал, но никогда не пил.

— Замечательная, Алексей Николаевич. Лучшая из казанских. И голова утром не болит.

— Давайте закажем к ужину бутылочку. Вы как насчет выпивки?

— Насчет выпивки я орел!

Полицейские от души приняли, и Лыков опять явился в гостиницу за полночь. Дежурный коридорный неодобрительно покачал головой, но смолчал.

Наутро голова у коллежского советника и правда не болела. Хорошие напитки гонят в Казани! Он пришел на Воскресенскую и увидел, что там все трудятся, как пчелы. Банда оказалась такой большой, а количество ее трофеев столь значительным, что за ночь полицейские едва управились. Для арестованных не хватило места в обширном корпусе съезжей. Пришлось некоторых отправить в пересылку, других – в губернскую тюрьму. Остальных кое-как рассовали по камерам временного содержания полицейских частей. И сейчас Васильев, помятый и невыспавшийся, сводил воедино результаты первых допросов.

— Ну, что получается? – бодро спросил его коллежский советник, вваливаясь в кабинет.

— А, это вы… – пробубнил тот, отхлебнув крепкого чаю из стакана. – Будете?

— С удовольствием.

— Рустам, чаю господину Лыкову!

В ожидании своего стакана сыщик заглянул в бумаги полицмейстера.

— Сейчас ахнете, – обещал тот, подбивая последние цифры. – Готово. Слыхали последнюю новость про Делекторского?

— Нет. Вчера мы с ним расстались на выходе из ресторана. Я пошел к себе, был первый час ночи.

— Вот! А сегодня в пять утра он пришел сюда, выбрал из арестованных самого молодого, отвел в подвал и там избил до полусмерти.

— Даже так? – поразился сыщик. – Действительно сильно поколотил?

— Зверски, если одним словом.

— И… что в результате?

— В результате парень раскололся и заложил всех. Дал признательные показания. Самое главное, он указал двух татар – скупщиков краденого, о которых мы не подозревали. Их только что привезли, сидят в допросной. Один – это Давлетшин-Малюков, купец и владелец пяти магазинов. Второй – Усманов, его приказчик. Теперь понятно, почему мы так долго не могли взять банду: татары помогали им сбывать добычу.

Васильев глянул на питерца осоловелыми от усталости глазами и добавил вполголоса:

— Даже не знаю, как к этому относиться, Алексей Николаевич. С одной стороны, бить арестованных нельзя. Закон не разрешает, да и бесчеловечно это. С другой – Делекторский добился важного признания. И как мне быть?

— Наградить околоточного.

— Вы серьезно?

— Вполне, Алексей Иванович. Чего эту сволочь жалеть? Одно дело – отмутузить карманного воришку, который стащил у обывателя кошелек. Без этого можно обойтись, тут избыточное насилие. А другое – выявить сообщников опасных бандитов, на руках которых кровь. Ведь полгода они у вас резвились, и вы, извините, ничего поделать не могли. А сейчас выдернете зло с корнем. В городе станет спокойнее. Разве оно не стоит пары синяков на морде негодяя, который перешел черту?

— Пожалуй, вы правы… – задумчиво произнес полицмейстер. – Ведь главные злодеи, обратники, никогда бы не назвали скупщиков. И корень зла остался бы неистребленным. Считаете, мне надо наградить Делекторского?

— Полагаю, да. Но обязательно провести беседу. О том, что мы сейчас сказали, о полезном и избыточном насилии. Чтобы Никита Никитич не зарывался, не думал, будто это средство годится всегда и везде.