Книга Фартовый город, страница 78 – Николай Свечин

— Тогда другое дело. Ты справа, я слева. В случае чего, уж не обессудь, луплю им в башку. Без крови вряд ли получится.

— Ты поручи мне, а я разберусь. Ежели окажутся дурни, то, конечно, чего их жалеть? Таких у нас на сто лет вперед припасено. Однако управляющий фабрики! Будем надеяться, что ему жизнь дороже денег. И еще вот что…

Цецохо насторожился:

— Что?

— Хочу я легавых со следу сбить.

— Это как?

Азвестопуло ухмыльнулся:

— Если голову на плечах иметь, то все можно. Неделю назад ребята Среднего Царя ограбили Плугарева, хозяина алебастрового завода. Помнишь?

— Нам что с того?

— Мы выдадим себя за «царевских». Скажем Воскобойникову: поклон тебе от Прохора Иваныча.

— А поверит? — усомнился подхорунжий.

— Насчет него не знаю, а полиция поверит. Для них мы все на один салтык. Представляешь, что начнется в городе? На уши Ростов поставят. Вот пускай «царевских» и ловят. Пока разберутся, мы уж спрячемся.

— Ловко, — согласился атаман. — Быть посему!

Лыков заглянул в сыскную часть и попал на допрос. Перед Блажковым сидел снулый мужик с впалой грудью, мял в руках шапку и что-то бормотал. Увидев питерца, главный сыщик обрадовался:

— Алексей Николаевич, заходите. Хорошо, что вы здесь; я уж хотел за вами послать.

— Что случилось, Яков Николаевич? Я без дела, просто шел мимо…

— Трудный случай. Не хотите поучаствовать?

— Охотно.

Коллежский советник сел рядом с заведывающим частью и стал рассматривать арестанта. С виду рядовая шпанка, сыщик перевидал таких тысячи. В чем трудность?

Тут Блажков начал рассказывать:

— В этом году день поминовения усопших, если помните, выпал на первое мая. Не знаю, как в других местах, а у нас в Ростове было так. Крупные предприятия отпустили рабочих в одиннадцать часов, а мелкие не открылись вовсе. И вскоре на всех православных кладбищах происходило уже повальное пьянство. Мы выслали туда, как полагается, наряды полиции. Но недоглядели. Этот вот корявец, бесстыжие его шары, зарезал человека.

Арестант заерзал на стуле и принялся скулить:

— Я же не хотел, ваше благородие. Вы ж меня знаете, так-то я кроткий, просто голубь. Токмо когда водка в голову ударит…

— Знакомьтесь, Алексей Николаевич: Олимпий Шрамков по кличке Шлёнда. Мелкий злец, что навозит ростовскую землю.

Лыков слушал и по-прежнему не понимал, для чего его сюда позвали. Наконец Блажков стал подходить к сути:

— Шрамков был налетчик средней руки, на подхвате у Царевых. Попался и уплыл на Сахалин. Там отбыл свое, вышел на поселение, а в это время началась война с японцами. И наш Олимпий, храбрец, вступил в ряды защитников острова. В составе Четвертой оборонительной дружины выдержал осаду, а по замирении вернулся домой. Казалось бы, живи и радуйся, пятно смыл, будь честным обывателем. Ан нет! Он нажрался и зарезал человека. Который просто попался ему под руку. Пил водку так же, как и Шлёнда, на соседней могилке и чем-то защитнику Сахалина не понравился. Значит, за это убивать надо, а, дурья башка?!

Арестант промолчал, глядя в пол.

— И вот он опять здесь, и опять мне его снаряжать в каторгу…

— Не положено мне в каторгу, — подал голос Шлёнда. — Я херый^[72] был, с намерением, но без умысла — это статья тысяча четыреста шестьдесят четвертая ^[73]. Тюрьму отсижу… не больше двух годов.