Онлайн книга «Узел»
|
И все же оба подсудимых были признаны виновными. Оставшихся двух-трех эпизодов судьям хватило. В результате 17 мая 1911 года отставной генерал-майор А.А. Рейнбот и отставной полковник В.А. Короткий были приговорены к лишению всех особенных, лично и по состоянию присвоенных прав и преимуществ и к заключению в исправительные арестантские отделения сроком на один год. Отбывать этот срок им не пришлось. Спустя месяц после вынесения приговора государь помиловал обоих «несчастненьких»… Рейнбот после этого уединенно жил в подмосковных Горках – имении своей жены З.Г. Морозовой. Вновь вернула его к активной деятельности Первая мировая война. Генерал сменил немецкую фамилию на русскую и стал зваться Резвой. Он разошелся с женой и вернулся на службу, заняв должность генерала для поручений при начальнике снабжения Северо-Западного фронта. В 1916 году ему даже доверили пехотную дивизию. Конец Рейнбота-Резвого окутан тайной. По одной версии, его казнили в 1918 году большевики, по другой – он участвовал в Гражданской войне и погиб в 1920 году. Еще большим пшиком обернулась попытка осудить подручных Мойсеенко. Большинство из них суд оправдал. Лишь несколько человек – Соллогуб, Ботнев, Дещинский – вылетели со службы или получили небольшие тюремные сроки. Некоторые даже восстановились в МСП, и разбираться с ними пришлось ее новому начальнику Кошко. Аркадий Францевич выгнал восемьдесят процентов сыщиков, служивших при его предшественнике! В новом составе сыскной части три надзирателя получали содержание от Московско-Казанской железной дороги и занимались исключительно пресечением краж на чугунке. Отдувался за всех мошенников один Дмитрий Петрович Мойсеенко. В него следователи вцепились мертвой хваткой, но тоже не сильно преуспели. В Центральном государственном архиве Москвы, в делах градоначальства хранится заключение о направлении следствия по делу отставного коллежского советника прокурорскому надзору. Оно завершается эмоциональным эпилогом, неожиданным для канцелярской переписки: «Фемида выходит по делу Мойсеенко не в блещущем панцирном одеянии, с государственным мечом в руке, а в рубище из лоскутов, вооруженная лишь розгою для своей случайной жертвы». В ноябре 1912 года измученный следствием бывший главный московский сыщик сошел с ума. Он был освидетельствован в окружной психиатрической лечебнице и определением окружного суда признан сумасшедшим. Дело против Мойсеенко было приостановлено судебной палатой вплоть до его выздоровления. Это поставило Мойсеенко и его семью в крайне тяжелое материальное положение. Ему приходилось жить втроем с женой и сыном на четырнадцать рублей в месяц – содержание, полагающееся чиновнику, находящемуся под следствием и отстраненному от должности. За больного хлопотали. В частности, Рейнбот писал министру внутренних дел, просил оправдать Мойсеенко как выдающегося сотрудника. В итоге семье выдали единовременное пособие – триста рублей… В июне 1914 года уже само МВД обратилось в Министерство юстиции с ходатайством. Оно просило прекратить дело Мойсеенко «во внимание к его тяжелому нравственному и материальному положению, а равно ввиду засвидетельствованной бывшим его начальником прошлой полезной и самоотверженной службы». Но судебная власть не простила человека, прежде отказывавшего ей во внимании. Минюст ответил, что затрудняется повергнуть возбужденное ходатайство на монаршее воззрение из-за многочисленности служебных преступлений, вменяемых в вину Мойсеенко. Дополнительно прокурор Московской судебной палаты сообщил, что «не разделяет мнения о прошлой выдающейся служебной деятельности обвиняемого. Возникшие против него дела не дают возможности признать за Мойсеенко такие служебные качества, которые представили бы ему право на особое к нему внимание и снисхождение»… 23 апреля 1915 года супруга Дмитрия Петровича Надежда Ивановна Павлинская-Мойсеенко вновь обратилась в МВД. Она буквально умоляла власти помочь погибающему от голода семейству. Министр снова выделил разовое пособие в триста рублей. На этом следы бывшего начальника МСП теряются в истории. Еще хуже сложилась жизнь Николая Карловича фон Мекка. Он не покинул Москву с воцарением большевиков, хотя имел такую возможность. Порядочный, опытный, он пытался служить новой власти, хотел восстановить свои любимые железные дороги. Фон Мекк был консультантом НКПС и представлял комиссариат в Госплане, он издал несколько книг об экономике железнодорожного дела. Чекисты неоднократно арестовывали его, но потом отпускали. Однако последний арест в 1928 году закончился трагически. Николая Карловича обвинили в создании вредительской группы в НКПС и в мае 1929 расстреляли. |