Книга Уральское эхо, страница 2 – Николай Свечин

Филиппов тяжело поднялся, почесал объемистый живот и сказал:

— Идемте.

Они вошли в комнату надзирателей и двинулись вдоль столов.

— Вот этот его, – указал на стол у окна Левиков. – Делит вместе с Дмитриевым и Гунтаревым.

— Господа, где ящик Изралова? – спросил статский советник у агентов. Один из них, Гунтарев, открыл створку:

— Здесь, ваше высокородие. А еще навалено сверху.

— Что такое?

Филиппов взял со стола сорок шестой том словаря Брокгауза и Ефрона.

— Иван забрал вчера у журналиста^[6].

— Зачем?

— Не сказал, ваше высокородие. А вон там закладку видать.

Статский советник раскрыл том на закладке и почернел:

— Вон оно как… Тут еще надпись.

Левиков взял из его рук полоску бумаги и прочел вслух:

— «Сусальников, Матвей, Екатеринбург». Абракадабра или подсказка, Владимир Гаврилович?

— А вот сюда посмотрите, – ткнул тот пальцем в колонку энциклопедического словаря.

— Платов? Тот самый, казачий граф?

— У нас, Александр Степаныч, свой Платов имеется. Нешто забыли?

Тут и Левиков дернул щекой:

— Ах ты господи… Не может быть! Он в столице? Хотя… в марте еще я получил об этом очень поверхностные сведения… докладывал вам, помните?

— Помню и не придал тогда значения, – кивнул начальник ПСП. – Вот и допрыгались. Найдем ли мы теперь Ваню? И думать об этом не хочется.

Филиппов оказался прав. Больше надзирателя второго разряда Ивана Изралова никто никогда не видел. Ни живого, ни мертвого.

Спустя сорок восемь часов в отдельном кабинете ресторана «Англия», что на Офицерской, 17, собрались три статских советника. Компанию Филиппову составили делопроизводитель Восьмого делопроизводства Департамента полиции Лебедев и чиновник особых поручений того же ведомства Лыков. Эти трое являлись лучшими сыщиками столицы. С недавних пор они установили обычай: раз в месяц встречаться и обсуждать накопившиеся вопросы. Сегодня начальник ПСП собрал коллег вне очереди – уж очень срочное было дело.

Выпив по первой рюмке и закусив, их высокородия переглянулись. Алексей Николаевич кивнул Владимиру Гавриловичу:

— Начинай. Ты насчет Изралова?

— Да.

— Так и не нашли?

— Боюсь, и не найдем.

У Лыкова на лбу появилась невеселая складка.

— Это он весной помогал взять Жоржика Могучего на том же Обводном?^[7]

— Он.

— Расторопный был…

Филиппов вздохнул, поправил на коленях салфетку и начал рассказывать:

— Имя Матвей на закладке и страница в словаре, на которой рассказывается про графа Платова, дают нам отчетливый след. Видимо, мой надзиратель обнаружил, что к убийству прасолов приложил руку некто Шелашников, бывший горнорабочий поселка Шайтанка Екатеринбургского уезда Пермской губернии. Вы должны его знать – он уже пять лет как в циркулярном розыске.

Департаментские кивнули, но Лыков добавил:

— Уточни детали, а то мерзавцев всяких пруд пруди, всех не упомнишь.

— Этот особенный, – вздохнул главный столичный сыщик. – Зовут Матвей Досифеевич, лет от роду сорок пять, а кличка в уголовной среде – Граф Платов.

— Отчего так? – заинтересовался Лебедев.

— История длинная…

— Тогда махнем еще по рюмке, и продолжишь.

Они выпили, и Владимир Гаврилович задал неожиданный вопрос:

— Знаете, кто такие платирины?

Лыков пожал плечами. Но Лебедев, который много занимался классификацией примет, ответил:

— Это что-то связанное с носом. У платиринов он широкий.