Книга Дела минувшие, страница 73 – Николай Свечин

— Помогает в чем?

— Ну, передачи кому-то запретил смотритель, в наказание. А она попросит, и их высокоблагородие смягчается. Из карцера она людей вызволяла. Вот.

— А что надо сделать, чтобы обратить на себя ее внимание? – ухмыляясь, спросил Лыков.

— Сильным мужчиной надо быть. Так говорят.

— Подковы гнуть? Это нам милое дело.

Игнат колебался, но все же решил сказать до конца:

— И такую силу иметь, как ваша, и еще мужскую желательно.

— То есть? – не понял сыщик. – Она в тюрьме афинские ночи устраивает? Это занятно!

— Не в тюрьме, – поправил его Игнат. – Кто Ольге Павловне понравился, того в ее коляске отпускают к ней домой. На день или два, как на побывку.

— Выпускают из тюрьмы? Осужденного преступника?

— Ага. Ну, так говорят. Сам-то я, понятное дело, к ней не ездил. Но вот Тит Фонтенелев катался, и Алфераки тоже, и Пашка Ревазов… Прозвище ей знаете какое дали? Цукерка.

— Цукерка? В смысле – сладкая, сахарная? – сообразил «демон».

— Так точно. Ребята, что я вам назвал, очень ее хвалили. Мастерица, пра!

Игнат причмокнул губами, словно разжевал кусок рафинада.

— А муж-казначей как это терпит?

— Не могу знать, Лексей Николаич. По-разному люди живут. Некоторые – так.

Лыков задумался. Сломать, что ли, подкову на глазах статской советницы? Наружность у нее приятная. Попробовать заинтересовать. А заодно провести, так сказать, разведку боем. Ведь она имеет отношение к губернскому казначейству, а в тюремный замок, где пекут «блины», ездит как к себе домой. Подозрительно.

Сыщик обдумывал мысль, и она все больше ему нравилась. Парень он холостой, стесняться некого. Кувыркаться в постели со сладкой бабой будет для пользы дела, в рамках дознания. Еще и наградные получит от Министерства финансов за раскрытие мошенничества. Про шестьсот рублей, полученные от крапленых карт, в Департаменте лучше не говорить… Вдруг отберут? Да, надо попробовать обратить на себя внимание казначейши. Одно плохо: внешность у «демона» была слишком заурядная. Глянется ли он Цукерке? Барон Таубе – другое дело, он таких цукерок в шеренги выстраивает. М-да… Может не получиться.

Пока Алексей размышлял, произошло небольшое событие. На заснеженном углу тюремного огорода компания арестантов играла в «три листа». Вдруг там началась драка. Высоченный малый в подбитом сукном бушлате схватил одного из шулеров за грудки и начал отвешивать ему с обеих рук сильные затрещины. При этом он кричал на весь двор:

— Ах ты гнида! Мечеными картами играешь. Ребята, лупи их обоих, энто жулики!

Остальные игроки заволновались. Второй шулер вцепился в великана, но получил локтем в лицо и упал. Тут подоспел Лыков. Он взял скандалиста за плечи, развернул к себе и сказал с угрозой:

— За что человека бьешь? Ты вот со мной попробуй.

— Ах вы заодно? Ну, получи!

Обиженный картежник замахнулся, но ударить не успел. Алексей стремительно нанес ему правой рукой четыре или пять тычков, не очень сильных, но чувствительных. А чтобы тот не упал раньше времени, сыщик придерживал его слева. Когда он разжал пальцы, великан с ошарашенным лицом повалился на спину. Остальные игроки тут же разбежались.

«Демон» помог подняться обоим шулерам. У одного был разбит нос, у другого раскровянена губа.

— Целы, господа? Что ж вы так неаккуратно?