Книга Дела минувшие, страница 69 – Николай Свечин

— Я сообщу Арсению Ивановичу через Горсткина, но учтите – там могут не принять.

— Давайте начнем. Поторгуемся-поторгуемся, да и сговоримся. По рукам?

И фальшивомонетчик протянул «демону» руку. Но тот не спешил пожать ее, а сказал:

— За пять процентов.

«Блинодел» вздохнул:

— Что с вами поделаешь? За пять, договорились.

Они пожали друг другу руки и разошлись.

Начальник морозовской охраны приехал через три дня и привез с собой большую коробку со «святцами»^[71]. В тюрьмах Российской империи строжайше запрещены были азартные игры, и тем не менее не существовало такой тюрьмы, где бы карты не процветали. Горсткин спокойно вручил «книжки в тридцать два листа» подследственному. При беседе присутствовал надзиратель, один из самых противных. Он стоял рядом и вел себя по принципу «смотри в оба, а зри в три».

Степан разыграл все как по нотам.

— Ну и задал ты нам хлопот, чертушко! – сердито заявил он с порога. – Столько денег пришлось извести. Арсений Иваныч велел вычесть их из твоего жалованья.

— Ничего, я еще заработаю, – беззаботно парировал Лыков. – Скажи лучше, как мои дела? Все получилось?

— Дела на мази. Свидетелей я повидал, начал склонять. Поддадутся, куда они денутся? Финажки все любят.

— Долго еще мне здесь куковать? Скучно, да и время терять жалко.

Горсткин хлопнул ладонью по столу:

— Сам Марголин скоро приедет, как мы и обещали. Из числа лучших присяжных поверенных, судейские его побаиваются. Следователь передаст дело прокурору через два-три дня. Ближайшая сессия Окружного суда начнется еще через неделю. От ихнего следствия только перья полетят. Вот, рассчитывай.

— Стало быть, еще три недели?

— Может, чуть больше. Там же еще кассация. Клади месяц. И на волю! Ты очень нужен Арсению Ивановичу, он постоянно о тебе спрашивает. Вытащим, не сомневайся.

Надзиратель шевелил губами, повторяя услышанное, чтобы точнее передать смотрителю. Лыков вынул из кармана рубль и протянул ему:

— Иди погуляй пять минут.

— Как же я выйду? – опешил тот.

— Ногами, как же еще.

— Не велено!

— Плевать. Мне с человеком секретное нужно обсудить.

Надзиратель медлил. Ему хотелось заполучить «царя»^[72], но и нарушить приказ он боялся.

— Можно, я к окну отступлю? Оттудова не слышно будет.

— Черт с тобой, иди к окну.

Слухач замер в сторонке. Алексей сказал вполголоса, так, чтобы тот разобрал:

— Степа, тут такое дело! «Блины» высший сорт! От настоящих не отличишь. Никогда не видал подобной работы. То, чем вы сейчас занимаетесь, много хуже.

— Ну и что? Какие условия?

— Для начала они дают десять тысяч четвертными билетами. Там будет восемь разных серий, представляешь? Восемь!

— Хм. Ты про условия скажи. Сколько они хотят за рубль?

— Вот тут загвоздка, – откинулся назад сыщик. – Они хотят семьдесят копеек.

— Чего? – возмутился Горсткин. – Почему не весь рубль? Наглецы. Пошли они к лешему. Даже и говорить о них не стану с Арсений Иванычем.

— Степ, не горячись. Да, надо ребят маленько опустить, согласен. На гривенник, а то и на два. Жадные слишком. Но видел бы ты сами билеты!

— Не знаю, не знаю… – Горсткин встал и направился к двери. – Ну, я пошел. А ты не скучай.

— Погоди. Что ты скажешь Арсений Иванычу?

— Передам твои слова и скажу, что это наглость. У шефа голова умная, пускай он думает. А ты уверен в ребятишках? Вдруг это провокация?