Книга Ледяной ветер Суоми, страница 92 – Николай Свечин

Петербургские финны переслали также план военных преобразований центральной власти в ее окраине. Ввиду неизбежного столкновения с Тройственным союзом предлагалось уже сейчас распространить на Финляндию повинности: военно-конскую, военно-автомобильную, военно-квартирную, военно-судовую и военно-повозочную. Пять новых повинностей с милитаристской приставкой, которых Великое княжество до сих пор не знало.

Агенты сумели раздобыть и рапорт начальника Финляндского жандармского управления Еремина командиру ОКЖ Джунковскому. В нем полковник жаловался на недостаток полномочий жандармов в Великом княжестве. Обыски, аресты, выемки документов могла делать только местная полиция. На которую, опять же по закону, не возлагались функции полиции государственной. Вот она и не обыскивала, и не арестовывала… Александр Михайлович писал с горечью: «Нам остается только наблюдать и строчить письма в столицу».

Поручик Самодуров немедля выехал с полученными документами в Петербург. Там началась кропотливая, незаметная постороннему глазу работа по очистке инстанций от вражеской агентуры.

То, что из Гельсингфорса была открыта вражеская агентурная организация в самом Петербурге, наделало шуму в закрытых кругах специальных служб. Тем более что на Финляндию не распространялось действие закона о шпионаже от 5 июля 1912 года. Пойманных в Великом княжестве шпионов судили по прежним нормам и могли дать им лишь незначительные тюремные сроки. Агенты, схваченные в Петербурге, уже шли по новому законодательству, много более жестокому, и потому на допросах в контрразведке они делались сговорчивее.

Семнадцатое октября, день чудесного избавления Божественным промыслом Августейшего семейства от опасности при крушении поезда в Борках, как всегда, отмечался по всей России. Не стало исключением и Великое княжество Финляндское. Утром в Успенском соборе, главном православном храме Гельсингфорса, было отслужено благодарственное моление после литургии. Присутствовали: начальник края генерал-лейтенант Зейн, командир Двадцать второго армейского корпуса генерал-лейтенант барон фон ден Бринкен, начальник корпусной артиллерии генерал-лейтенант Головачев, комендант Гельсингфорса генерал-майор Лобановский, командир Свеаборгского порта капитан первого ранга Небольсин, командир Первой Финляндской стрелковой бригады генерал-майор Короткевич, директор лоцманского и маячного ведомства генерал-майор Самсонов, исправляющий должность директора канцелярии генерал-губернатора полковник граф Каменский и ряд других должностных лиц.

В задних рядах этой толпы замешался статский советник Лыков, командированный из столицы.

После молебна Зейн принял на Сенатской площади парад войск гарнизона. Ровными шеренгами прошагали два стрелковых полка, стрелковая артиллерийская батарея и сводный отряд моряков. После этого начальство разошлось, а сыщик отправился в полицейское управление.

Последнее время они с комиссаром Кетолой старались избегать друг друга. С одной стороны, Лыкову было неприятно, что финн надул его: позволил забрать ворованные деньги из банка, пока русский отдыхал на его диване. С другой – что он мог поделать? Отдать четверть миллиона обратно в империю и поссориться с активистами? А потом ждать, когда его застрелят?