Книга Ледяной ветер Суоми, страница 80 – Николай Свечин

Военные мысль полицейского одобрили. Алексей Николаевич отбил барону Таубе длинную шифрованную телеграмму. И через несколько дней фельдъегерь доставил в штаб корпуса пакет.

Вечером начальник штаба вызвал к себе Балицкого и сказал:

— Прислали бумагу из Петербурга, жутко секретную. Называется «Предложения по усилению русского военного присутствия в Великом княжестве Финляндском на случай войны с Германией». Прикажите писарям сделать одну – слышите: одну! – копию. Это для генерал-губернатора. Завтра она должна быть у меня на столе. Оригинал на ночь поместите в шкаф старшего адъютанта Генерального штаба капитана Носовича.

— Слушаюсь, ваше превосходительство! А может, дождетесь, пока перепишем, и положите к себе? Если жутко секретная. Мы быстро!

— Не могу, через четверть часа должен быть у начальника гарнизона по вопросу подготовки Георгиевского праздника. Честь имею!

— Честь имею!

Павел Максимович с трудом согнал с лица брезгливое выражение и уехал. Балицкий задержал одного из писарей, дождался, когда тот сделает копию, и пошел к себе в кабинет. Он оставался там один около тридцати минут. Затем запер секретную бумагу в шкаф и пешком отправился домой.

Там его уже ждали контрразведчики. Насников обыскал растерявшегося капитана и нашел во внутреннем кармане мундира три листа бумаги, исписанные торопливым почерком.

— А вот и предложения по усилению. Зачем они вам? Печку растапливать?

Из соседней комнаты вышел генерал-майор Новиков – он был чернее тучи. Встал напротив Балицкого и долго смотрел ему в глаза. Потом сказал всего одно слово:

— Иуда!

Плюнул на пол и вышел прочь.

Алексей Николаевич явился к Клэсу Лииканену в третий раз. Тот был угрюмее обычного.

— Лоцманов арестовали? – спросил он.

— Просто так это сделать нельзя, нужны веские причины. Ваши сведения на суде огласке не подлежат. И что тогда предъявит обвинение?

— Значит, пусть плывут в Германию с морскими секретами?

Сыщик пытался его успокоить:

— Контрразведка может законопатить их в тюрьму и долго вести дознание. Но газеты поднимут вой: репрессии, гонения на безвинных финляндцев, долой самодержавие… Главное, военные знают, что этих двоих выпускать из виду нельзя. Покинуть страну законно им не дадут.

— Бывалые люди легко выедут другим способом. Знаете, сколько судов насчитывает торговый флот Суоми?

— Нет.

— Три с половиной тысячи единиц. Наймутся в экипаж и уплывут в Швецию. Или зимой перейдут туда по льду залива.

— Я передам вашу обеспокоенность контрразведчикам, – пообещал Лыков. – Что с вами? Вы сегодня особенно желчный.

— Тиландер дал мне поручение, которое не хочется выполнять. Я же бухгалтер, мое дело – сводить баланс и вести кассу. А он велит создать пробный маршрут для тайного перевода молодых людей в Швецию.

— Это в развитие того, о чем вы сообщили? Для подготовки военных инструкторов за границей?

— Да, – Клэс взлохматил свою седую шевелюру. Было видно, что он сильно раздосадован. – И не просто создать маршрут мне поручено. А сделать это в компании с Риекки, студентом-диверсантом. Мокомакин кетку!

— Как-как?

— Кровавый мошенник, – перевел агент свою брань на русский.

Командированный обрадовался известию, но не подал виду. Студент с талантами разведчика давно его интересовал. Лииканен сторонился юного дарования, а теперь сама судьба заставит их работать на пару. Судьба в лице руководителя гельсингфорсского отделения «Союза свободы» Каарло Тиландера.