Книга Ледяной ветер Суоми, страница 34 – Николай Свечин

Лыков шарил в помещении полчаса, до самого приезда сыщиков с фотографом, но ничего интересного не обнаружил. Записная книжка велась убитым на финском языке, и из нее вырвали несколько страниц. Билетов, счетов, почтовой корреспонденции не оказалось. Кто-то еще до статского советника тщательно обыскал квартиру и забрал все бумаги. Почерк указывал на опытного человека.

Вернувшись на Александровскую, сыщики сразу пошли к полицмейстеру. Русского в кабинет не позвали, финн зашел один. Через закрытую дверь до Лыкова сначала доносился только голос полковника Вальмквиста. Тот распекал подчиненного на повышенных тонах. Затем шеф дал слово Кетоле и, услышав его объяснения, сбавил обороты.

Минут через десять секретарь попросил статского советника зайти. В кабинете полковник, красный и возбужденный, заявил:

— Криминал-комиссар дал мне отчет о происшествии. Вор Раутапяя мертв, деньги пропали. Мы продолжим поиск похищенных средств. Пока, в силу возникших обстоятельств…

Он запнулся в поисках нужных слов, потом пробормотал:

— Короче говоря, господин Лыков, мы просим вас обождать. Политическая подоплека заставляет нас провести расследование убийства беглого кассира особенно аккуратно. Мы понимаем друг друга?

— Думаю, что да. Я не стану пока сообщать в Петербург о записке. Сообщу лишь, что кассир убит, деньги исчезли, дознание продолжается.

— Очень хорошо! Со своей стороны я даю слово офицера, что результаты расследования будут вам сообщены немедленно и в полном объеме. То есть я хочу сказать – честно. Мы не расскажем всего, но главного не утаим. И если окажется, что записка правдива, что она не уловка преступников, то ваше дознание… как бы сказать…

— Делается бесперспективным.

— Вот правильное выражение! И вам нужно… маткустаа пойс в своя избушка… то есть ехать домой в Петербург.

От волнения полковник начал путать русские слова с финскими.

— Господин полицмейстер, – Лыков тоже начал подбирать выражения, – вы ведь отдаете себе отчет о возможных последствиях? Ваш предшественник полковник Берг вынужден был оставить должность после конфликта с генерал-губернатором Зейном. Как раз на почве «политической подоплеки». Прежний полицмейстер отказывался выполнять распоряжения имперских властей…

— Да, я помню, – хладнокровно ответил Вальмквист. – И за должность, если она оплачивается такой ценой, держаться не буду. Выдавать людей, которые борются за свободу моей родины… Извините, я из другого материала. Можете указать это в рапорте министру Маклакову. А Зейна мы называем «пожиратель Финляндии», да будет вам известно.

— Маклаков обойдется. Честь имею.

— Честь имею.

Лыков ушел в кабинет начальника сыскного отделения, сел там на диван и чуть было не задремал. Но через полчаса вернулся хозяин, злой как собака. Он вперил в гостя суровый взгляд и вдруг спросил:

— Что ты делал накануне отъезда в кабинете генерала Таубе?

— Он мой старинный друг. Так-то я заходил к сыну Павлу, он служит в Главном штабе. Заодно сунул нос к Виктору Рейнгольдовичу.

— Но там еще был полковник Свечин.

Статский советник сделал вид, что задумался:

— Свечин, Свечин… Был, кажется. А почему ты интересуешься?

— Свечин – враг финской государственности, – рубанул Кетола.

— Ха! Таких в России миллионы. А то ты не знал.