Книга Месть – блюдо горячее, страница 77 – Николай Свечин

Болмосова возмущенно фыркнула:

— Вот еще! Им только дай один раз, потом отбою не будет. Я знаю, уж я-то знаю черный народ!

— И он ушел от вас без денег?

— Разумеется. Не на дуру напал!

— А почему вы не сообщили об этом в полицию? Начальник сыскного отделения сказал мне, что, по их сведениям, Азар-Храпов у вас не появлялся.

— Это кто фуражку не снял, разговаривая со мной? С такой важной особой. Буду я еще со всяким сбродом разговаривать…

Питерец помолчал, закрыл блокнот и, убрав его в карман, встал.

— Мне пора. Обещаю держать вас в курсе дела. То, что вы сейчас вспомнили – насчет «косенького» портсигара, – может оказаться очень важным. А может – пустяком. Но других зацепок я пока не вижу. Постараемся пройти по тому следу, который обнаружил Азар. Кстати, сколько он запросил за отыскание билета? И дали ли вы ему аванс?

Вдова вздернула нос:

— Долго мы с ним спорили, с вашим Азаром… Ведь он затребовал пятьсот рублей!

— Если билет, как вы говорите, стоит пятьдесят тысяч, эта сумма не кажется завышенной.

— Вот есть же люди, считающие деньги в чужих карманах! Я бедная вдова, да еще меня обокрали, все чулки унесли. Нет, на полтысячи я, конечно, не согласилась. Мы сошлись на ста пятидесяти рублях…

Сыщик только скрипнул зубами, а вдова продолжила:

— …из которых двадцать пять рублей я выдала ему в качестве аванса.

— Честь имею!

Алексей Николаевич вернулся в сыскное отделение уже в темноте. Там шла своя повседневная жизнь. В столе приводов надзиратель Кавуненко допрашивал бродягу с подбитым глазом. Как явствовало из разговора, тот воровал из уличных клозетов электрические лампочки, но был пойман. Рядом надзиратель Доронин сочинял дневной рапорт. Гость направился в справочное регистрационное бюро и обнаружил там Азвестопуло с Побединским, которые рылись в картотеке.

— А где Иван Дмитриевич, «саратовский Путилин»?

— Обокрали контору фабрики русско-германского производства механической обуви, – ответил саратовец. – Начальник отделения осматривает место происшествия.

Статский советник подсел к Побединскому и вполголоса рассказал ему о своей беседе с вдовой. Коллежский регистратор взбеленился:

— Вот старая вешалка! А мне про косоглазый портсигар ничего не сказала.

— Она потом вспомнила, когда Николай Никитич подвел ее к этому.

— А следом, значит, он обнаружил этот предмет у какого-то еврея?

— Да.

Алексей Васильевич стал барабанить пальцами по столу:

— Так-так-так… Подозрительных у нас четверо.

— Всего четверо? – хихикнул Сергей. – Милый городок, мне нравится.

— Кто они? – Лыков под столом пнул помощника. – Барыги, часовщики или содержатели ломбардов?

— Все сразу. У них магазины золотых и серебряных изделий, они евреи и скупают краденое. Кстати упомянуть, у нас в Саратове барыг на местном жаргоне называют «ямщиками». Вот только кривого портсигара там уже может не быть! Часовщики эти во многом работают как ломбарды и устраивают аукционы для продажи невыкупленных вещей. К ним подмешивают краденое.

— Посмотрим ордерные книги и книги ресконтро.

Саратовец смутился:

— Что такое ресконтро?

— Книга записи личных счетов покупателей в магазине.

— Думаете, там указан ворованный портсигар? Безопаснее продать его из рук в руки без всяких записей.

— Алексей Васильевич, вы, скорее всего, правы. Однако проверить нужно… Итак, что у вас за четверо нечистых?