Книга Месть – блюдо горячее, страница 100 – Николай Свечин

— Что еще вспомнишь?

— Дядька этот не иначе лошадник. Из кармана овес вынимал и на зуб пробовал, плохой или хороший.

Больше ничего стоящего Сундуков вспомнить не мог и был отправлен обратно в камеру.

Питерцы поехали на Приютскую и сообщили свои открытия саратовским коллегам. Дубровин недоумевающе спросил:

— Кто сейчас ходит в синих штанах? Стареющие саврасы^[85]!

Алексей Николаевич уже обдумал новость и спросил о другом:

— В городе есть кавалерийские части?

— Только казачий полк.

— Думаю, синие штаны – это кавалерийские шаровары. Тот, кто их носит, отставной драгун или что-то подобное.

— А овес?

Лыков и этому дал объяснение:

— Овсяные лавки открыты круглосуточно, потому как надо постоянно продавать овес извозчикам. Мы в Петербурге часто ловим их владельцев как сообщников фартовых. Они укрывают ночью шайки, предоставляют разбойникам блатноги^[86]. Увезти гайменников с места преступления, помочь спрятать труп – все их работа.

Побединский даже вскочил:

— Я понял! На Михайло-Архангельской площади есть овсяная лавка, хозяина звать Полиевкт Закрепа. А кличка – Драгун!

— Надо с ним срочно познакомиться, – обрадовался Алексей Николаевич. – Предлагаю поехать прямо сейчас.

— Пока доедем – стемнеет, – возразил Побединский.

Но его начальник уже вынимал из стола револьвер:

— Быстро за мной!

Сыскные подобрались к нужному месту улицей, которая по иронии судьбы называлась Полицейская. Лавка стояла на углу с Часовенной. Возле ворот столпилось несколько пролеток и ландо – извозчики покупали корма.

Шесть человек заскочили во двор мимо ошарашенных ванек с криками «ни с места!». Лыков на этот раз не возглавлял команду, а шел последним. Дубровин с подчиненными ломились через парадную дверь. А статский советник обежал дом и ворвался с черного хода, рассудив, что именно туда бросится спасаться маз. И не ошибся. Навстречу ему в одной рубахе вылетел Сухоплюев. Увидев сыщика, он обессиленно откинулся спиной на перила:

— Сдаюсь.

Арест Ваньки не дал сыщикам ничего. Тот по-прежнему молчал и не сознавался. Побединский допрашивал его три дня, разок даже измордовал в кровь, но все без толку.

Азвестопуло воспользовался паузой и навестил наконец питомник собаководства. Ему показали вполне обученных псов, каждый из которых уже успел отличиться. Особенно они пришлись ко двору в сельской местности, где преступления были бесхитростными, а крестьяне боялись собак больше, чем станового…

Питомник создали в 1911 году при Саратовской школе полицейских стражников – одним из первых в России. Ведущие дрессировщики, урядники Юртов и Ермишин, ездили обучаться в Германию. Сейчас в питомнике содержались шесть немецких овчарок, четыре доберман-пинчера и три эрдельтерьера. Клички они имели на немецкий манер: Дорна, Джильда, Хильда, Лона, Веста… Кобелей звали проще: Фрак и Люкс. Губернский город не забывал уезды. Питомники поменьше имелись в Балашове, Камышине, Актарске, Кузнецке, Хвалынске и Царицине.

Генерал-майор Джунковский и сюда сунул свой нос. Он издал путаный циркуляр от 11 декабря 1913 года № 115 609. Бумага запрещала перекладывать расходы по обучению и содержанию псов на потерпевших в виде частного пожертвования, как это часто происходило. Теперь «собачьи деньги» полагалось компенсировать из сыскного кредита. Однако «за невозможностью подробного перечисления всех издержек, которые сопряжены с постоянно меняющимися и разнообразнейшими условиями живой разыскной деятельности полиции, представляется разрешить не предусмотренные правилами о расходовании сыскных средств издержки, которые вполне соответствуют действительным потребностям предупреждения или раскрытия уголовных преступлений, обозначая такие расходы в числе издержек на вспомогательные средства розысков». Как хочешь, так и понимай…