Книга Адский прииск, страница 56 – Николай Свечин

Сергей показал шефу объявление: «Благая весть! Всем страждущим от головной боли и выпадения волос Я высылаю драгоценные сведения и совет БЕСПЛАТНО. Адрес: психо-френологу Х. Шиллер-Школьнику, Варшава, Пенная, 25–312».

— Ведь жулик! Куда цензура смотрит?

— Жулик, – согласился шеф. – Даже «Я» написал с заглавной буквы. Но тебе не все ли равно? Зато газета получит плату за публикацию рекламы.

— Вы страдаете от выпадения волос, я знаю, – продолжил выпендриваться Азвестопуло. – Вам требуются сведения и совет. Я совершенно бесплатно…

Статский советник перебил коллежского асессора:

— Лучше расскажи, как там было.

— В Табагинском? Проще пареной репы. На пристани один трактир, в нем и сидел чернокожий каторжник. Зашли, он сразу в ноги повалился: не убивайте! Ребята же казака подстрелили…

— Сильно они его полировали?

— Да не очень, – ответил Сергей. – Это полицмейстер выходец из Якутского полка, а городовым без разницы.

Жиров взмолился: заведение пора закрывать, скоро петухи запоют. И сыщики ушли к себе.

Утром они явились в городское управление и узнали новость. Обоих арестованных вчера варнаков сразу после подъема повели через весь город к доктору. По дороге они бросились на конвой и были убиты при попытке к бегству. Конвой состоял из казаков…

Расправившись с беглыми каторжниками, Алексей Николаевич вошел во вкус. И захотел избавить Якутск от шайки Васьки Хариуса. Так и так питерцам приходилось ждать, пока подъесаул Рубцов соберет для них ненужные сведения путем опроса местных торговцев. Власти думали, что столичные гости отправятся разведывать Македонский прииск длинным обходным путем. А сыщики планировали добраться до Кухумана (или Сусумана, черт его знает) через Оймякон значительно быстрее.

В результате статский советник явился в тюрьму и принялся допрашивать троих фартовых, что попались вместе с Достань Воробушка. Двое ему не глянулись – заурядные уголовные, к тому же башкиры. А вот третий заинтересовал. Мирон Тебеньков, поселенческий сын Третьего Хатылинского наслега Батурусского улуса Якутского округа – язык сломаешь, пока выговоришь… Хрупкого сложения, с тонкими чертами лица, Мирон сразу же заговорил с сыщиком о смягчении участи:

— Я ведь просто вышел на улицу поглядеть, что там за шум. А вы на меня с кулаками, ваше высокородие. До сих пор кумпол болит.

— Расскажешь эту сказку следователю. Вдруг поверит?

— А когда следователь меня допросит?

— Недели через три, – нарочно сгустил краски Лыков. – Дел у него, говорят, выше крыши. Да я еще попрошу не торопиться, если продолжишь и дальше мне врать.

— За это время весь сенокос пройдет! – разволновался подследственный. – Нельзя ли как-то пораньше выйти из узилища?

— Ты сено косишь? С такой щуплой конституцией?

Оказалось, что Тебеньков знал второе значение этого слова. Он ответил:

— Сам-то я не кошу, а нанимаю инородцев. А потом продаю, тем и существую. Однако нынешние дни, ваше высокородие, самые горячие. Якуты-чернорабочие скопом уезжают из города в свои наслеги, тоже, значитца, косить. Руки в самой цене! И ежели момент упустить, останусь я в зиму без штанов, голодать и божьим именем питаться. Дозвольте ходатайствовать о смягчении участи. Понятно, что не за так. Спрашивайте что хотите.