Книга Секретные люди, страница 96 – Николай Свечин

Когда они сели за закрытой дверью, гость выложил на стол вилку, ложку, нож, салфеточное кольцо и солонку. Все они были из серебра девятисотой пробы и имели клейма прусских ювелиров.

— Вот.

— Желаете сдать в заклад? – деловито поинтересовался ростовщик.

— Желаю продать за достойную цену.

— Хм. Сколько предметов в сервизе? Шесть или двенадцать?

Подполковник оглянулся на дверь и ответил:

— Шестьдесят. Сервизов.

— Извините, не понял…

— Я сказал, что самих сервизов у меня шестьдесят. Там есть разные: и в шесть предметов, и в двенадцать, и даже имеется один в двадцать четыре вилки-ложки.

— И вы хотите предложить их мне?

— Да.

Сапогин вынул лупу из глаза и посмотрел на посетителя по-новому:

— А почему именно мне?

— Иван Лукич Белов вас рекомендовал как надежного человека.

— Лукич?

Подполковник встал и протянул руку, не снимая перчатки:

— Позвольте представиться: Анисимов, штаб-офицер управления военных сообщений Северного фронта. Прибыл по делам службы, видимо надолго. Остановился у господина Белова.

— А…

— А это, образно выражаясь, военная добыча.

— Так много?

— Наши казаки зря времени не теряют, – осклабился подполковник. – Как войдут в фольварк, первым делом по домам шарят. Выбирают строения побогаче. Тут и с баронскими гербами посуда имеется.

— Но шестьдесят сервизов!

Гость начал терять терпение:

— Господин Сапогин! Вы будете говорить о деле или мне искать другого компаньона? Иван Лукич упоминал какого-то Сингило…

Сингило держал кассу ссуд в Кузнечном переулке и являлся крупным скупщиком краденого. А также главным конкурентом Сапогина.

— Ваше высокоблагородие, виноват. Сей же час и договоримся. Коньяку позволите выставить? Для знакомства.

— Валяйте. Меня Иван Федорович зовут, а вас?

— Фрол Фролович я.

Через десять минут собеседники уже благодушно разговаривали, сворачивая голову бутылке «шустова». Барыга улыбался, подливал коньяк, а сам наблюдал за новым клиентом. Он быстро заметил серебряные портсигар и спичечницу, а также золотые запонки и дорогие часы. Штаб-офицер, видать, мало в чем себе отказывал.

Анисимов, чтобы сблизить позиции, рассказал о себе и своем коммерческом предприятии. Он имеет солидное положение в штабе фронта. Военной жилки в себе особой не чувствует, а вот деловую – отчетливо. И в компании с другими офицерами учредил общество на паях, негласное, разумеется. Интенданты казачьих дивизий все как один жулики и разбойники. Они наладились скупать у своих станичников трофеи, платя сущие копейки. Но ведь нужен сбыт! Человеку в действующей армии серебряный сервиз без надобности.

Постепенно они перешли к конкретике. Барыга готов был брать, как он выразился, скуржу^[119] по двенадцати рублей за фунт. По цене лома, хотя металл предлагался в изделиях. Чужие клейма его смущали – как бы не прицепились сыщики. Придется их сбивать и ставить русские, а это лишняя работа. Деньги ростовщик обещал платить в два приема: сразу половину, а вторую через месяц. Надо, мол, сначала продать, иначе получится для него накладно.

Представитель мародеров действующей армии заартачился и опять помянул Сингило. Его партнеры на фронте не примут таких условий. Целый месяц ждать! Да за тот месяц человека могут убить. Даже если он интендант. И потом, цена явно занижена.