Книга Секретные люди, страница 31 – Николай Свечин

С началом войны почти весь Огенквар^[57] был разогнан по фронтам, в действующие армии. Генерал Монкевиц, глава военной разведки, ушел начальником штаба 30-го армейского корпуса. Полковник Самойло, непосредственный начальник Павлуки, уехал в Барановичи, в Ставку. А Лыкова-Нефедьева направили в штаб 14-й кавалерийской дивизии вторым старшим адъютантом. Первым мог быть только офицер с академическим знаком. Он отвечал за планирование операций и являлся правой рукой не только начальника штаба, но и начальника дивизии. Таким числился Генерального штаба капитан Шапошников. Борис Михайлович оказался строгим дисциплинером, но хорошим товарищем и отличным офицером. Павел многому у него смог научиться.

Начдивом 14 дивизии перед самой войной был назначен генерал-лейтенант Новиков – пассивный малообразованный человек, отдавший все вожжи по управлению дивизией начштаба полковнику Дрейеру. Этот полковник обладал военной жилкой, которой хватило бы на двоих. Волевой, храбрый, решительный, он имел один существенный недостаток. Дрейер из всех видов боя предпочитал наступление. И не очень считался с соотношением сил, наличием резервов и другими мелочами…

Дивизия уже успела получить боевое крещение. Правда, ее противниками до сих пор были австрийцы, которых полки Новикова научились побеждать. Но скоро обещали подтянуться германцы – совсем другой коленкор.

Павел на правах второго старшего адъютанта выполнял обязанности по инспекторской части. Движение личного состава, обучение пополнения, допрос пленных, составление отчетности наверх. Когда Шапошников увидел, как штабс-капитан раскалывает самых замкнутых пленников, он поручил ему агентурную разведку. Еще новичок исполнял обязанности командира конно-саперной команды.

Команда главным образом занималась связью. В дивизию входили четыре полка: Митавский гусарский, Малороссийский драгунский, Ямбургский уланский и Донской казачий – все под номером четырнадцать. И две конные батареи – 25-я и 21-я. Всего вышло 24 сотни, 8 пулеметов и 16 полевых орудий. С началом войны Новикову подчинили также 14-ю, 15-ю и 16-ю пограничные бригады, общим числом 10 конных сотен. Кавалерии стало много, но нужна была и пехота. И штаб корпуса придал дивизии 72-й Тульский пехотный полк. Таким составом дивизия и дралась с противником.

Штабс-капитан Лыков-Нефедьев быстро включился в штабную работу. Но первое его отличие, замеченное начальством, имело отношение к связи. Четыре конных полка, пограничные сотни, пехота – все это требовало взаимодействия. А телефонных проводов имелось всего пятнадцать верст. Если полки удалялись на большие расстояния, приходилось посылать вестовых. В конно-саперной команде имелись армейские походные аппараты Морзе. Но, когда их присоединяли к проводу государственного телеграфа, выходило так себе. И Павел придумал выход. Он конфисковал у почтовиков гражданский аппарат и возил его с собой. При его включении в казенный провод связь делалась бесперебойной. Уже в следующем бою это здорово выручило дивизию. При обороне деревни Павловска-Воля она сначала одерживала верх над австрийской пехотой. И даже отбросила ее за речку Каменну. Но к врагу подошли резервы, и давление на русских усилилось. Да еще к месту боя форсированным маршем продвигалась германская ландверная дивизия из корпуса Войрша. Пришлось уносить ноги на правый берег Вислы, под защиту крепости Ивангород. Тут и пригодилось изобретение Брюшкина^[58]. Разбросанные полки, сотни и батареи удалось вовремя направить к месту сбора.