Книга Секретные люди, страница 108 – Николай Свечин

На этих словах он выпил, не сводя глаз с хозяина. Тот последовал его примеру, отодвинул пустую рюмку и спросил:

— Скажи, что будет с Россией?

Таубе грустно подпер голову кулаком и долго молчал. Потом ответил:

— Помнишь, как описал нашу несчастную страну Победоносцев? А он был умный человек.

— Нет, напомни.

— «Россия – ледяная пустыня, по которой ходит лихой человек».

— И что это значит? – не понял сыщик.

— А то, Лёха, что она такая, какая есть, наша с тобой Родина. Что бы с ней ни случилось, ни тебе, ни мне другую искать не пристало.

Пришла очередь задуматься Алексею Николаевичу. Наконец он выпрямился на стуле, словно решил для себя что-то важное, и сказал:

— Хорошо, помогу тебе. С чего я должен начать?

— С допроса наших военнопленных.

— Поясни.

Таубе не замедлил с ответом:

— Германцы повадились засылать к нам изменников из числа перевербованных пленных. Их подмешивают к обычным, честным солдатам и устраивают побег. А потом предатели начинают агитацию или шпионство. Теперь отмечена новая хитрость. Ты знаешь, что они время от времени возвращают нам через Красный Крест больных и увечных воинов. Чтобы не кормить их за свой счет. Так было неоднократно. Однако в последнем эшелоне, мы заметили, не все приехавшие так уж безнадежно увечны. Есть несколько бодрячков, которые жалуются на контузию.

— Конечно, контузию легко симулировать!

— Верно. Указанные бодрячки, три прапорщика, ведут себя подозрительно, и мы их решили послать в запасные части за меридиан Казани. И держать там под негласным наблюдением.

— Причем держать порознь, – дал совет сыщик.

— Само собой. Так вот, днями прибыл очередной эшелон. Пощупай ребят, чем они пахнут. Ты опытный, всякую заразу видишь насквозь… за соседним столом в ресторане даже.

Лыков почесал затылок:

— Своих дел хватает, просто так меня никто не отпустит.

Таубе спохватился:

— Как у тебя, кстати спросить, с новым министром? Он, говорят, того… без тормозов юноша.

— Дурак еще тот, – подтвердил статский советник. – Но мы друг друга не заинтересовали. Я ловлю убийц, а он плавает в корыте нашей «большой политики». Подружился с Распутиным, на этой почве пролез в любимчики к царице. Это скоро кончится: юноша слишком авантюрен, сам себе шею сломает рано или поздно из-за характера.

— Можно поднять твои акции в его глазах, – осторожно предложил барон.

Алексей Николаевич кивнул:

— Будет полезно. Кинь ему из Ставки шифровку: Лыков выполняет секретное задание особой важности, санкционированное лично государем. Это поможет отказываться от рутины, чтобы находить время на твои поручения.

— Сделаю.

— Только пусть подпишет кто-нибудь из важных. Твоя подпись, барончик, у нас не котируется.

— Подпишет генерал-адъютант Алексеев.

Бывший командующий Северо-Западным фронтом Михаил Васильевич Алексеев с приходом царя в Ставку сделался при нем начальником штаба Верховного Главнокомандующего. И первым лицом в русской армии.

Барону пора было уходить. На пороге, уже застегнутый на все пуговицы, он сказал:

— Вот, Лешка, опять ты упустил заслужить белые брюки^[128]. Так и просидишь в девках до пенсии.

Сыщик молча пожал ему руку и выставил за дверь.

Вскоре Алексей Николаевич вплотную занялся поручением Таубе. Из Швеции в Россию прибыли очередные 246 больных и увечных военнопленных. Как и прежде, их отпустили под честное слово больше не воевать со странами Тройственного союза. Вернувшихся поместили пока в пустующие казармы Преображенского полка и начали фильтрацию. Сыщик допрашивал пятерых офицеров, которые имели руки-ноги, однако жаловались на последствия контузий. Он показал всех врачам, но не дождался от них помощи. Те пожимали плечами: голова человека как темный лес, медицина пока не умеет различать симуляций.