Онлайн книга «Горячее Белое море»
|
Догадка Алексея Николаевича дала успех. КРО штаба Сорок второго корпуса сообщило, что арестовало финского диверсанта Эрнста Танде-фельдта, пытавшегося по заданию Берлина взорвать в Гельсингфорсе лучший русский эсминец «Новик». Тандефельдт имел при себе кольт под номером 23837! Правда, в тюрьме за ним недоглядели, и шпион бросился в пролет лестницы. Жив, но получил тяжелые повреждения черепа; неизвестно, сохранит ли он рассудок…[85] Пасьянс сошелся. Хюппяля секретным порядком отослали в Гельсингфорс, в морскую контрразведку. Вскоре оттуда пришло длинное зашифрованное сообщение на имя Лыкова. Моряки предупреждали сыщика, что финские диверсанты на германской службе активизировались. За последние полтора года они сожгли 65 тонн военных грузов в фактории Силаступа на озере Кильписярви, потопили два парохода в гавани близ Конколы, взорвали казармы Петроградского конного пограничного дивизиона в Кеми и КРО Свеаборгской жандармской команды. Последний случай был особенно возмутительным. В одном здании с контрразведчиками находилось общежитие для детей русских военнослужащих. Соседство детского приюта не остановило диверсантов… По счастью, взрыв был плохо подготовлен, и жертв не было. Контрразведчики делали вывод, что финские подрывники пытаются сотрудничать с германской диверсионной сетью в Архангельске, и надо усилить бдительность. Еще через день Лыкова вызвал Кормилев. Его недавно произвели в полковники и назначили начальником АГЖУ. Новый главный жандарм показал сыщику отношение из штаба корпуса: «По агентурным данным, из Швеции в Архангельск, имея при себе взрывчатые снаряды, выехала партия финнов, 20 человек во главе с двумя германскими офицерами, для производства диверсий. Также бомбисты везут бутылки с микробами сапа». — Только сапа нам тут не хватало, — расстроился статский советник. — Точнее, вам. — Вы уезжаете? — с надеждой спросил полковник. — Да. Наши с Азвестопуло дела здесь закончены. — Счастливого пути. — А… — Мы закончим все начатые при вашем участии дознания. Честь имею! Настал день, и два командированных из Петрограда сыщика приехали в порт. На пристани Товарищества по Ваге и Двине они сели на пароход «Преосвященный Савватий». Заселились в каюту и вышли на палубу, проститься с городом. Рядом обнаружилось описное судно[86] «Лейтенант Овцын», с борта которого им козырнул ротмистр Фридовский. Он громко их приветствовал: — Семь футов вам под киль! А я на Северный берег, ловить дезертиров! Лыков развел руками: — Да здесь куда ни глянь, везде северный берег. Жандарм пояснил: — Не везде. Так называется береговая линия между Двинской губой и Мезенской. Говорят, в Малой Козле и в Долгощелье прячется много сбежавших с фронта. Врут, наверное, но следует убедиться. — Вам тогда десять футов! Ротмистра окликнули, и он ушел к капитану. Тотчас с пристани им помахала какая-то дама. Грек тоже воздел руки: — Настя пришла проводить… Загремела цепь выбираемого якоря. «Преосвященный Савватий» дал гудок и начал подаваться кормой назад. До свиданья, Архангельск! Глава 8 На Мурмане Полковник фон цу Бреде сидел в своем вагоне и смотрел отчет за последнюю неделю. Его статус в Мурманскстройке недавно вырос. Прежде он занимался участком Кола — Оленья. Опыт и основательность помогли полковнику улучшить ход работ на участке. А высокий чин и умение руководить людьми — наладить взаимоотношения пленных германцев и охраны. И зона ответственности специалиста расширилась до Кандалакши. |