Книга Горячее Белое море, страница 64 – Николай Свечин

Питерцы уселись вокруг, попросили чаю и приготовились слушать.

— Из Копенгагена в Стокгольм выехали с целью получить там документы для въезда в пределы Российской империи артисты трио «Дуглас». Виго Висландер и Зигфрид Клаусен с женой предполагают дать концерты в Петрограде, Москве и Финляндии. Указанные лица во время пребывания в Копенгагене были замечены в обществе германского агента Будневича. То есть я сейчас должен еще афиши смотреть — не едет ли к нам «Дуглас»… Тут дополнение: на случай перемены фамилий сообщают приметы. Виго — низкий, довольно плотный молодой человек, Зигфрид высокий худой шатен лет двадцати пяти, а его жена стройная высокая блондинка.

— Блондинка? — оживился Азвестопуло. — Беру под наблюдение всех блондинок в Архангельске. Пусть доказывают мне, что они не шпионки.

— Для вас, Сергей Манолович, есть отдельная история, — рассмеялся ротмистр. — Разыскивается австрийская подданная Лидия-Луиза Савина, она же Сузанна Рубцова, она же Магдалина Феучишек, она же Петрония Шиндель и она же баварская графиня Софья Рагусская. Была арестована за шпионаж в городе Ровно. Бежала из-под стражи, обольстив часового! Приметы: двадцать — двадцать два года, роста малого, лицо продолговатое, слегка шепелявит. Носит костюм сестры милосердия. На левой груди имеет свежий след от ранения револьверной пулей, полученный ею при покушении на самоубийство. В случае обнаружения требуется задержать и отправить в распоряжение штаба Восьмой армии.

— След на левой груди? — грек плотоядно сощурился. — Дайте мне особые полномочия. Я выстрою всех подозрительных шепелявых девиц в шеренгу, заставлю обнажиться и начну искать Сузанну-Магдалину по особой примете. Пишите распоряжение, Александр Михайлович, за нами дело не встанет. А с приметами на ягодице у вас никого нет?

— Нет. Имеется офицер австрийской армии Святослав Бакалович — высокого роста молодой красивый блондин. Он разъезжает по России под видом циркового атлета, а сам при этом занимается шпионством.

Грек скривился:

— Я мужчинами не интересуюсь. А насчет циркового атлета — дайте его Алексею Николаевичу в единоборство. Пусть узнает, кто из них атлет…

Лыков с трудом перевел разговор ротмистра с коллежским асессором в серьезное русло:

— Завтра прибывает из Дарниц эшелон с пленными, их поместят на три-четыре дня в карантин. Потом на пароходе отправят в Семеновскую гавань. Наша операция перемещается туда. Вы, Александр Михайлович, остаетесь здесь за старшего. Говорите сейчас, что нужно от нас с Сергеем Маноловичем, что требуется от Ставки, от главнача. Пока я здесь, обопритесь на меня и на мой открытый лист с автографом Алексеева. Уеду на Мурман — помогать оттуда станет труднее.

Фридовский ответил, теребя ус:

— Но ведь не сегодня-завтра начальником управления станет подполковник Кормилев. Меня вернут в помощники начальника и заставят выполнять в первую очередь его приказания. Я говорил вам, что подал рапорт о переводе в другую губернию? С Кормилевым служить не смогу. Как тогда пойдет ваша операция в Архангельске?

Вопрос повис в воздухе, на него не было ответа.

Лыков допил чай и поднялся:

— Делай, что должен, и пусть будет, что будет. Через десять дней прибывает Вторая особая пехотная бригада Русского экспедиционного корпуса. Ее разместят в пустующих Александро-Невских казармах. Затем появятся корабли, и начнется переброска войск. Мы должны быть к этому времени готовы. Фальшивый график конвоев потихоньку расходится по инстанциям. Сегодня его передали в отдел перевозок и в Управление работ по улучшению Архангельского порта. Александр Михайлович, как у вас с осведомлением в портовых дирекциях?