Книга Горячее Белое море, страница 39 – Николай Свечин

— Михаил Васильевич действительно болен, — солидно ответил Лыков. — Такое бремя на плечах! Он испросил у государя отпуск, осенью поедет в Крым лечиться. В Ставке его заменит генерал Гурко.

Статский советник никогда не общался с главным действующим лицом в этой войне. Он пересказывал то, что слышал от Таубе, с целью поднять свой престиж в глазах архангелогородца. И у него получилось. Пржисецкий усадил гостей напротив себя и почтительно спросил:

— Что требуется от меня и моих подчиненных?

— Помощь в исполнении секретного задания Ставки. Суть вот в чем…

Алексей Николаевич в самых общих чертах изложил суть дела. Нужно обнаружить германскую резидентуру в городе. Этим займутся жандармы и приезжие питерцы. От полиции они ждут содействия. Необходимо ориентировать агентуру сыскного отделения на поиск любых признаков шпионства. Могут понадобиться и филеры управления. Есть таковые?

Полицмейстер всем видом показывал, что на его помощь можно рассчитывать. Вот с филерами трудно — их как таковых нет. Когда нужно, используют городовых, прикомандированных к сыскному отделению. Но и там имеются проблемы. В архангельскую полицию прислали несколько десятков человек из прибалтийских губерний — когда те пришлось оставить под натиском противника. И сейчас сверх штата служат бывшие надзиратели и городовые Белостока, Вильно, Риги, Либавы. С одной стороны, их лица не примелькались жуликам. А с другой, новички еще плохо знают город, им трудно выслеживать опытных здешних преступников.

На этих словах Пржисецкий вызвал главного местного сыщика губернского секретаря Локтева. Тот вошел — усатый, подтянутый, немного погруженный в себя:

— Вызывали, Станислав Петрович?

— Знакомься, Василий Григорьевич. По нашу с тобой душу приехали из Петрограда важные секретные гости.

Начальник отделения сел сбоку от полицмейстера. Лыкову пришлось повторить свой рассказ. Локтев быстро понял суть дела и заговорил:

— К борьбе со шпионством нас иногда привлекают, и кое-что мне о нем известно. Например, не далее, как позавчера во время облавы в притонах и подозрительных местах нам попались двое беглых военнопленных…

— Германцы? — перебил Азвестопуло.

— Нет, австрийцы. Они бежали из лагеря в деревне Верхние Муллы Пермской губернии и добрались досюда. Три дня прятались на чердаке каретника дома Торковой по Петроградскому проспекту! А дура баба их укрывала и кормила. Сейчас решается вопрос о ее высылке прочь из Архангельска за содействие врагу.

— Беглые военнопленные — это еще не шпионы, — возразил Азвестопуло.

— Согласен, но стоят к ним близко, — парировал Локтев. — Те двое, кого мы поймали на чердаке, собирались вернуться к своим. С какой целью сесть на нейтральный пароход. Тут им вполне могли местные агенты предложить доставить в главный штаб секретные сведения.

И питерцы кивнули: так могло бы быть.

— А вы их допросили? Вдруг австрияки уже успели наладить связь с резидентурой?

— Это не мой вопрос, а контрразведки и жандармерии, — открестился губернский секретарь.

— Кстати, какие у вас отношения с контрразведкой? — как бы невзначай спросил Лыков.

Надворный советник язвительно ответил:

— Имеется такая на бумаге. Называется — Беломорское контрразведывательное отделение штаба Шестой армии. Командует некий штабскапитан Петров, но он даже не соизволил мне представиться. Однако исправно запрашивает списки всех прибывающих в город, а мы так же исправно сообщаем. Сим наши отношения и ограничиваются.