Книга Горячее Белое море, страница 100 – Николай Свечин

Зато германцам во главе с полковником фон цу Бреде распахнули все двери: беги не хочу… Капитан Аусзеер, слоняясь по явкам в Семеновской бухте, показал контрразведке много лишнего. Практически вся германская резидентура в порту была раскрыта. Из двенадцати человек лишь один оказался русским — чиновник Министерства торговли и промышленности коллежский секретарь Севир Непытаев. Он занимал важную должность в управлении Мурманского порта. Остальные были сплошь остзейские немцы.

Непытаева ни с того ни с сего командировали в Петроград, где тихонько взяли и отвезли на Знаменскую. Допрашивал его сам Продан. Коллежский секретарь быстро сломался и выдал всех, кого знал. Он являлся вице-резидентом и знал поэтому много. Контрразведчики решили дать Бреде с компанией сбежать, достичь Германии, оприходовать ложный график конвоев. И лишь когда бригады Русского экспедиционного корпуса достигнут Франции, разгромить одновременно германские разведывательные организации и в Архангельске, и на Мурмане.

Азвестопуло сходил к поручику Изжогину и принес последние сведения. Павлука сообщил, что после задержания Сиблунда Аусзеер вернулся к старому плану побега. Выход к Норвегии назначен севернее Няхчи, в месте, где мелкая речка Коя впадает в реку Позрецкую. Пусть конный пикет незаметно наблюдает местность и ждет беглецов там.

Коллежский асессор объявил статскому советнику:

— Все, папаша, ваш сын, обер-лейтенант вражеского войска, готов на рывок. Его друзья-тевтоны щупают ноги^[121]. Еще немного, и тю-тю…

В последние дни Аусзеер взял моду уединяться с фон цу Бреде и о чем-то секретничать. После того как Матеус запретил ему убивать денщика, капитан недолюбливал обер-лейтенанта и всячески давал ему понять, кто тут главный. Пруссак относился к этому с иронией.

— Хауптман, — сказал он однажды разведчику, — когда мы вернемся домой, я опять пойду в окопы. А вы куда направитесь, рыцарь плаща и кинжала? В Америку, Испанию или Сиам? Лишь бы не под пулеметы?

Посланец кайзера ответил:

— У каждого свой фронт. Понимаю, что соображения высокой политики недоступны вам, заядлому фронтовику…

Пулеметчик не унимался:

— Великий поляк Мицкевич сказал: «Дьявол ищет темноты, и надо прятаться от него в свете». А вам темнота как дом родной. Значит, вы ближе к дьяволу, чем к Богу?

Такой обмен колкостями продолжался, пока Бреде не запретил офицерам задирать друг друга. Но холод в отношениях, конечно, никуда не делся.

Аусзеер своей властью решил изменить маршрут побега, казалось бы, уже со всеми согласованный. Он объявил об этом другим офицерам. Бреде потребовал объяснений. Разведчик заявил:

— Все бегут на запад, а мы пойдем на восток. Русские этого не ждут, и погони не будет.

— Почему на восток?

— Там есть бухта в укромном месте, а в бухте — моторный бот. И надежный человек, который доставит нас прямо в Киркенес.

— Что за бухта? Покажите на карте, — потребовал железнодорожник. Но капитан уклонился от прямого ответа под тем предлогом, что на имеющейся у них карте тот участок отсутствует.

Через три дня Аусзеер пришел злой, заперся с полковником, и они что-то обсуждали на повышенных тонах. Потом позвали обер-офицеров, и разведчик объявил:

— Русские арестовали мотобот, на котором мы хотели бежать. Кто-то нас выдал, и я догадываюсь, кто. В Архангельске нечисто, жандармы напали на след нашей организации в порту. Я, когда ее инспектировал, обнаружил большие прорехи в конспирации.