Книга Темные гастроли, страница 50 – Валерий Шарапов

Губанов как-то странно хмыкнул и отвел взгляд. Девяткин нахмурился.

— В чем дело? Отказываешься ехать? — в лоб спросил он.

— Никак нет, — осторожно начал Губанов. — Получается, вы еще не знаете?

— О чем речь? — сердито осведомился Девяткин.

— Сегодня в полдень он скончался. — Губанов не стал подбирать слова. — Остановка сердца.

— Ты о Фурманове? — уточнил Девяткин.

— Нет. Фурманов все еще на аппаратах поддержания жизни. Врачи рекомендуют отключение от аппаратов, так как зафиксирована смерть мозга, но родственники никак не могут на это решиться, — пояснил Губанов.

— Хочешь сказать, Здражевкий умер? Он же был в норме, даже говорил со мной, — как бы пытаясь убедить сам себя, произнес Девяткин. — Откуда информация по Здражевскому?

— Главврач сегодня звонил. — Губанов поднял глаза на майора. — Сказал: умер, не приходя в сознание.

— Что ж, — помолчав, проговорил Девяткин. — Тем больше поводов ускорить расследование… Червяченко, напомни, кто у нас есть из свидетелей со второго места преступления?

— Почему со второго? — спросил Малгаджаров.

Вопрос стажера прозвучал не к месту, но Девяткин все равно ответил.

— Потому, стажер, что свидетелей у театра слишком много. Чтобы всех их опросить, потребуется еще день, а время дорого. К тому же у театра люди были напуганы сильнее, отчего и рассмотреть нападавших почти никто из них не сумел. Это понятно?

— Понятно, товарищ майор. Простите, что вмешиваюсь, — смутился Малгаджаров.

— И правильно делаешь. Так оперативники и учатся. — Девяткин снова обратился к лейтенанту: — Так что по свидетелям, Червяченко?

Пока майор объяснял стажеру прописные истины, лейтенант Червяченко успел отыскать в записной книжке нужные сведения.

— Есть два свидетеля, — деловито начал он. — Вахтер, который вызвал наряд, и собачник. Он прогуливался с собакой на противоположной стороне проезжей части. Если помните, там есть сквер и он находится на возвышении относительно проходной. На мой взгляд, обзор там подходящий. Свидетель пришел в сквер примерно без четверти час и все время до нападения сидел на скамейке прямо напротив проходной. Когда началась потасовка, он услышал крики и поднялся со скамьи, собираясь выяснить, что происходит.

— Не нужно пересказывать то, что есть в отчете, — остановил лейтенанта Девяткин. — Я так понимаю, он живет где-то в районе НИИ?

— Так точно, товарищ майор, — подтвердил Червяченко.

— Отлично. Выпиши мне адрес, — приказал Девяткин. — Поеду, пообщаюсь с ним лично. Губанов, поезжай к вахтеру. Предъяви ему портрет Омарова. Если опознает — сразу доложи… Червяченко, ты говорил, твой друг был у театра во время перестрелки. Поезжай к нему, покажи портрет. Его армейский опыт может помочь.

— Товарищ майор, моя подруга тоже была у театра, — напомнил Малгаджаров. — Я могу с ней переговорить.

— Для тебя, Малгаджаров, будет особое задание. — Девяткин потянулся к телефону, попутно вводя стажера в курс дела. — Бери один экземпляр из досье и дуй к техникам. Пусть подготовят с него негативы для типографии. Если сегодня хоть от одного свидетеля получим подтверждение, завтра с утра нужно размножить портрет и разослать по всем отделам. Не уходи до тех пор, пока не убедишься, что работа выполнена.

— Понял, товарищ майор. — Малгаджаров взял со стола лист с изображением Омарова. — Я могу идти?