Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 90 – Питер Вронский

Эйлин не по годам рано начала проявлять талант к пению и танцам и говорила, что хочет стать кинозвездой. Она обожала быть в центре внимания. Но начиная лет с восьми она становилась все более вспыльчивой, и это отдаляло от нее других детей, которые ее просто боялись. Лори вспоминала, что советовала сестре «быть хорошей девочкой», держать себя в руках, управлять эмоциями, и Эйлин очень старалась. Но у нее ничего не получалось. Лори пыталась знакомить Эйлин со своими товарищами по играм, но та только капризничала и злилась, и это отталкивало детей. Они просили Лори больше не приводить Эйлин, и она перестала брать сестру с собой. Через тридцать лет, когда Эйлин обвинят в семи убийствах, Лори скажет со слезами на глазах: «Вспоминая, как мы отворачивались от нее, когда она была маленькой, мне хочется плакать. Она хотела играть с нами, а мы ее этого лишили».

Эйлин умела быть приятной в общении, вспоминала Лори, но казалось, что ей приходится делать над собой усилие, словно она подстраивается под других, понимая, что иначе ее не примут или не станут с ней общаться. При этом она легко раздражалась и выходила из себя. Лори было жаль сестру, но она не стала бы жертвовать ради нее дружбой и социальными связями. По словам Лори, впоследствии, когда в жизни Эйлин появились наркотики, все стало еще хуже. Случалось, что сестра в ярости набрасывалась на нее или Кита с ножом, угрожая их убить.

В школе лет примерно до восьми Эйлин очень старалась и получала хорошие оценки. А потом дали о себе знать поведенческие проблемы; у нее не было друзей, она съехала в учебе, начались конфликты с учителями. К тому же врачи выявили у нее нарушения зрения и слуха. Но Бритта отказывалась признавать эти проблемы, советуя Эйлин просто «не обращать внимания». Вербальный айкью Эйлин, как показали тесты, был развит слабо – на уровне восьмидесяти баллов. Несмотря на все нарушения поведения, никакой помощи она не получила – по всей видимости, Бритта сильно этому сопротивлялась. Как установил один из психиатров уже во время суда, существовал большой разрыв между ее вербальным и эмоциональным интеллектом, который был явно лучше развит. Этот разрыв и мог спровоцировать неконтролируемые поведенческие реакции. Психиатр сравнил это с «песком в топливопроводе» работающего двигателя. Ее мозг захлебывался – то глох, то заводился. Иногда она контролировала свои эмоции, а бывало, что у нее просто сносило крышу.

К одиннадцати годам не замечать проблем было уже невозможно. Эйлин занималась сексом с соседскими мальчишками в лесу и ближайших оврагах в обмен на мелкие деньги или сигареты. Такое сексуализированное поведение в столь раннем возрасте почти наверняка означает, что в детстве Эйлин подвергалась сексуальному насилию. Хотя время от времени она и намекала на это, но потом яростно все отрицала. Если этого действительно не было, то, вероятно, в сексе она искала возможность сблизиться со сверстниками, которые ее отвергали.

Многие мужчины свидетельствовали позднее, что потеряли девственность с Эйлин, когда им было по двенадцать-четырнадцать лет. По их словам, все происходило механически и уныло, Эйлин при этом почти ничего не говорила. Иногда она соглашалась на групповой секс с участием шести и более парней. После таких историй сверстники в школе и в ее районе стали называть ее прошмандовкой – как дешевую шлюху, готовую отдаться даже за сигареты. Попытки выстроить какое-то подобие отношений с парнями, с которыми она переспала, заканчивались печально: ее отшивали публично и в грубой форме.