Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 57 – Питер Вронский

Поначалу считали, что Елизавета ударилась в кровавый загул уже после смерти мужа, однако, судя по показаниям свидетелей, убийства начались еще при жизни графа, с его ведома и при его участии.

Однажды летом его светлость граф Ференц Надашди приказал юной девушке раздеться догола у него на глазах, после чего ее обмазали медом и заставили простоять так целый день и целую ночь. Ее всю искусали насекомые. Она потеряла сознание. Его светлость научил графиню, что в таком случае нужно смочить в масле несколько кусочков бумаги, вставить их между пальцами ног девушки и поджечь. Даже если она будет уже полумертвой, она тут же вскочит.

Слуги, дававшие показания, состояли на службе у графини от пяти до шестнадцати лет. Они подтвердили, что лично были свидетелями убийства не меньше тридцати шести девушек, а может, и «пятидесяти одной и даже больше».

В 1607 году Елизавета совершила большую ошибку, убив несколько девушек из привилегированных семей мелких дворян. Почему она на это пошла, до конца неясно. Возможно, причиной стало то, что среди местных крестьян о ней шла дурная слава и желающих наниматься к ней в прислуги найти было нелегко. И вправду, ее последними жертвами стали девушки, которых наняли в далекой Хорватии, где о Елизавете никто не слышал. Что касается благородных семей, тут она действовала иначе, подыскивая жертв среди отпрысков мелких или обедневших дворянских родов, обещая их дочерям, что благодаря ее высокому положению и связям они смогут повысить свой статус. Однако и с этой версией не все понятно: как показали свидетели, иногда слуги, прежде чем представлять девушек графине, отмывали их, придавали ухоженный вид и обучали благородным манерам. По какой-то причине Батори в тот период интересовали только дворянки. Отсюда и родилась гипотеза, будто она считала, что только кровь благородных девиц годилась для омолаживания кожи. Проблема, однако, в том, что история с кровавыми ваннами не нашла подтверждения ни в письменных показаниях под присягой, ни в устных свидетельствах в зале суда. Скорее всего, это был просто местный фольклор, который через сто лет перекочевал в памфлеты и книги, повествующие о графине Батори.

С годами Елизавета действовала все более дерзко и неосмотрительно. Однажды, остановившись в Вене, она пригласила Илону Харци, известную хористку из церкви Святой Марии, чтобы та спела лично для нее в ее городском доме на улице Августинцев. Больше девушку никто не видел – свидетели уверяли, что Елизавета убила ее, потому что та не смогла петь – то ли от страха, то ли от смущения.

Как было заведено в те времена, суд продлился всего один день. По итогам слушаний, двух служанок наказали так: сначала им оторвали пальцы раскаленными клещами, после чего бросили живыми в огонь. Молодого слугу, учитывая возраст, приговорили к обезглавливанию, а потом тоже предали огню. Четвертая подсудимая была оправдана, и ее имя исчезло из протоколов. А через несколько месяцев обвинение предъявили еще одной служанке Батори. Она предстала перед судом и была приговорена к смертной казни.

Дело самой Елизаветы Батори рассматривалось судом высшей инстанции спустя пять дней, 7 января. Вице-король Турзо лично давал показания перед двадцатью судьями и присяжными. В отличие от суда низшей инстанции 2 января, протоколы которого велись на венгерском языке, заседание суда высшей инстанции было задокументировано на латыни. Турзо и члены его отряда, производившие арест, рассказали, как они обнаружили еще теплый труп Дорицы со следами побоев – «ex flagris et torturis miserabiliter extinctam»[14].