Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 261 – Питер Вронский

Спустя какое-то время Браннер примкнула к Арийскому братству (AБ), крайне жестокой группировке белых расистов, состоящей в основном из заключенных. Когда Мэнсона посадили, еще несколько его последователей перешли в Арийское братство и сблизились с ядром его основателей. После 1970 года в составе братства образовалось нечто вроде фракции из бывших членов «Семьи» Мэнсона.

Браннер давала показания против всех, кто проходил по делу об убийстве Гари Хинмана, потом отсидела срок за ограбление оружейного магазина в Хоторне, пока ее родители растили маленького Пуха Ху. Выйдя на свободу, в скором времени она затерялась где-то на Среднем Западе, поднимая на ноги сына Чарльза Мэнсона, которому скоро должно исполниться сорок лет.[56]

Вскоре после знакомства с Чарли у Мэри Браннер появилась добровольная помощница – Линетт Элис Фромм, по прозвищу Пискля. Прилежная стройная юная девушка с веснушками, похожая на актрису Сисси Спейсек в фильме ужасов «Кэрри», она жила в Редондо-Бич и в семнадцать лет ушла из дома – деспотичный отец выставил ее за дверь.

Лин родилась 22 октября 1948 года в семье Хелен и Уильяма Фроммов. Ее отец, авиаинженер, работал в авиационной промышленности Лос-Анджелеса. У нее были младшие брат и сестра. Умная и способная девочка, в школе она училась в основном на пятерки и четверки. В старших классах стала редактором школьного выпускного альбома и «специалистом» по творчеству поэта Дилана Томаса. Но дома отец держал всех в ежовых рукавицах, особенно ее. По непонятным причинам, ее заставляли жить по очень жестким правилам и требовали, чтобы она ела отдельно от остальной семьи.

Лин несколько раз убегала из дома, но, помирившись с матерью и отцом-деспотом, снова возвращалась. К 1966 году она вовсю путешествовала автостопом по побережью Калифорнии, пила, принимала кислоту и занималась сексом, который ей не нравился. В 1967 году она вернулась домой и поступила в колледж Эль Камино, записавшись на курсы французского языка, театрального искусства, психологии и современного танца. Она планировала учиться максимально хорошо и на следующий год перевестись в Калифорнийский университет. Но вместо этого окончательно разругалась с ненормальным отцом. «Вышло все очень глупо: мы начали спорить из-за какого-то определения в словаре, – рассказывала она позднее. – Могло быть только два мнения – его и неправильное. Я сказала: „Да, но…“, а он ответил: „Или так, или никак“» [248].

Взяв с собой только школьные учебники, Лин ушла из дома. Идти ей было некуда. Она добралась автостопом до Венис-Бич. Выступая на слушаниях по делу Мэнсона, она рассказывала: «Я приехала в Венис, села на бордюр и расплакалась. Ко мне подошел мужчина и спросил: „Что, отец выгнал из дома?“ Это был Чарли».

Они пообщались всего несколько минут. Чарли говорил с ней как мудрый отец. «Чтобы выйти из комнаты, дверь не нужна, – сказал он ей. – Стоит перестать хотеть выбраться, и ты свободна». Круто, подумала Лин.

Чарли сказал ей, что едет на север, возвращается в Сан-Франциско. Она может поехать с ним, если хочет. Когда? Да прямо сейчас, ответил он. Лин отнеслась к этому с недоверием, на что Мэнсон сказал: «Я не могу принять решение за тебя», – и ушел. До начала первого семестра оставалось всего три недели. Но Лин, по ее словам, схватила книги и побежала за Чарли.