Книга Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами, страница 164 – Питер Вронский

Мнения коллег о Дженин Джонс разделились. У нее нашлись как сторонники и покровители, так и недоброжелатели. Она поддерживала тесные контакты с родителями пациентов и часто оказывалась рядом, не жалея слов утешения, когда их дети умирали. А вот с коллегами держалась грубо, вела себя вульгарно, часто отпускала сальные шуточки, громко ругалась. Без смущения высказывала все, что думает о других врачах и медсестрах.

Как и в старших классах, Дженин любила находиться в центре внимания и рассказывать о себе всякие небылицы, например, что она лежала в коме после автокатастрофы или что выстрелила зятю в пах после того, как он избил ее сестру.

Даже удивительно, как много у них общего – у Дженин Джонс и Джейн Топпан, хотя их разделяет целое столетие: те же небылицы, та же бытовая агрессия и настолько же разное отношение к ним вышестоящего персонала и тех, с кем они работали каждый день.

Джонс пыталась контролировать коллег. Если один врач отвергал ее советы, она звонила другому. Она подвергала сомнению назначенные лекарства, дозировки и методы лечения. Если ее рекомендации игнорировали, она грозила неприятностями. Одному доктору заявила: «Если вы этого не сделаете, то ребенок умрет».

Сдавая смену, сестры передавали коллегам информацию о состоянии пациентов. Дженин время от времени предупреждала, что тот или иной больной может ночью умереть. «Она не то чтобы предостерегала, – вспоминала одна из сотрудниц. – Она словно знала, что это произойдет».

В этот период и сама Дженин Джонс часто нуждалась в медицинской помощи. За первые двадцать семь месяцев работы в больнице округа Беар она обращалась в поликлинику или отделение скорой помощи тридцать раз. Список ее жалоб отличался невероятным разнообразием: диарея и судороги, рвота, острый гастроэнтерит, несварение желудка, отрыжка и жжение при запоре. Ее мучили стреляющие боли в груди и головокружение. Она порезала большой палец, у нее зудели руки. Она жаловалась на сильное менструальное кровотечение и отсутствие менструаций. На боли в горле и аллергическую реакцию на лекарства. Боли в шее, боли в колене, боли в животе, боли в пояснице.

В начале 1981 года Дженин стала просить, чтобы ее ставили только к самым тяжелобольным детям. Она буквально требовала этого, отказываясь заниматься пациентами с обычными, в ее понимании, заболеваниями. Дженин начала устанавливать в отделении свои порядки, нарушая правила и не опасаясь последствий. Она сама выбирала, кого будет лечить, приходя пораньше и вписывая свое имя в карты интересовавших ее больных. Пациентов она подбирала с таким расчетом, чтобы как можно чаще участвовать в мероприятиях по «синему коду». Охватывавшее всех волнение ее окрыляло. «Это невероятные переживания, – скажет она позже об опыте оказания экстренной помощи, – даже пугающие. Вы осознаёте все происходящее, но в эти минуты для вас существуют только два или три человека… Очень важно контролировать свое физическое состояние, потому что вы реально на пределе». [187]

Когда умирали ее пациенты, Дженин не сдерживалась и давала волю слезам. Конечно, медсестры иногда оплакивают своих подопечных, с которыми у них сложились теплые отношения, но Дженин рыдала над каждым пациентом, а умирало их все больше. Она могла попросить врача немного подождать и не сообщать родителям, а сама качала мертвого младенца на руках. Обычно медсестры увозили умерших в подвальный морг на каталке, а Дженин, заливаясь слезами, сносила их вниз на руках, как скорбящая мать.