Онлайн книга «Женщины — серийные убийцы: как и почему они становятся монстрами»
|
Дебора Шурман-Кауфлин пишет об опрошенных ею женщинах, совершивших несколько убийств: Судьба наносила им страшные удары один за другим, и от чувства абсолютной беспомощности они спасались тем, что начинали убивать. Убийство привносило в их жизнь какой-то баланс (как минимум им так казалось) и превращалось в своего рода отдушину, как для кого-то отдушиной становится сигарета… Без убийства они уже не могут, потому что оно их успокаивает, доставляет им удовольствие, хоть они и знают, что ничем хорошим это не кончится. Женщины, совершающие серию убийств, получая абсолютный контроль над судьбой другого человека, преследуют одинаковые цели. Они ищут покоя, которого у них никогда не будет, и в глубине души прекрасно понимают, что убийство ничего не поправит в их жизни [139]. Мы уже никогда не узнаем, что случилось с Ричардом Мэллори. Действительно ли он пытался изнасиловать Эйлин? Многие, конечно, скажут да. Мол, даже если она согласилась заняться с ним сексом и уже разделась, а в последний момент вдруг передумала, пусть и из-за такой мелочи, как нежелание снять брюки, это было изнасилование. Нет – значит нет. А кто-то может возразить, что даже если насилие и было, то это не то насилие, которое оправдывает убийство. Мэллори не начал ни с того ни с сего домогаться Эйлин. Все происходило по обоюдному согласию. Вопрос был не в том, будут ли они заниматься сексом, а в том, как – снимет ли Мэллори брюки или просто расстегнет молнию. Защита Эйлин: «Я поняла, что должна бороться, или мне смерть» Однако все это уже не имело никакого значения, когда год спустя Эйлин предстала перед судом за убийство Ричарда Мэллори. К этому времени тактика ее защиты в корне изменилась, как и ее рассказ о встрече с первой жертвой. 25 января 1992 года она показала в суде следующее: Я сказала ему, что не буду заниматься с ним сексом. «Будешь, сука. Будешь делать все, что я скажу. А иначе я убью тебя, как и других шлюх, и изнасилую твой труп. Мне это по барабану, ты все равно будешь еще теплая». Он привязал мои руки к рулю и трахнул меня в задницу. Потом достал из багажника флакон «Визина», в котором был медицинский спирт. Он сказал, что «Визин» – это сюрприз для меня. И выдавил содержимое флакона мне в прямую кишку. Было очень больно, потому что он мне там что-то порвал. Он оделся, взял радио и сел на капот, где просидел, наверное, целый час. Меня разрывало от злости. Я орала на него и изо всех сил пыталась освободить руки. Наконец он отвязал меня от руля и накинул мне на шею веревку. А сам все время рассказывал, что он собирается со мной сделать. Он велел мне повернуться к нему лицом, лечь и раздвинуть ноги. Как я поняла, он хотел трахнуть меня, просто расстегнув молнию. И не собирался раздеваться. А шнур на шее держал так, будто это поводья. Я поняла, что должна бороться, или мне смерть. Я резко вскочила на ноги и плюнула ему в лицо. А он мне: «Ты труп, сука. Ты труп». Я схватила свою сумку и направила на него пистолет, а он все равно идет на меня, правая рука вперед, ну и я не стала ждать – выстрелила. Он продолжает идти на меня, и я снова стреляю. Он останавливается. И я вот так отталкиваю его, а он садится задом на водительское сиденье. Тогда я обежала и быстро открыла пассажирскую дверь, смотрю из-за нее – а он начинает подниматься. Я говорю: «Не подходи ко мне, я буду стрелять!» Или что-то в этом роде. «Не заставляй меня снова стрелять!» – что-то типа этого. Но он так и шел на меня, и я в него выстрелила… Он упал. |