Книга Тайный гость, страница 80 – Анатолий Леонов

Марфа развернулась и направилась к выходу.

— Матушка государыня, – крикнул ей вслед Проестев, – тогда оставь нам Михаила Салтыкова, он в этом деле не меньше меня запятнан. Вопросы к нему есть!

— Тетушка! – залебезил испуганный Мишка, потирая ставшие вдруг потными руки. – Я-то чего?

— Нет уж, дщерич^[129], наломал дров – отвечай!

Марфа оттолкнула от себя племянника и скрылась за дверью.

От насмерть перепуганного Салтыкова толку было мало. Он все время скулил, заливался притворными слезами и клялся, что ни в чем не виноват. Источником бед и несчастий, свалившихся на него, лукавый царедворец объявил английского посланника Джона Мейрика, подлым обманом втершегося к нему в доверие и едва ли не насильно навязавшего двух своих соотечественников, обещавших для государя золотые горы! Ничего, кроме сказанного выше, как ни пытали его Феона с Проестевым, он не выдал. Не подействовала даже угроза применения неподобающего его положению способа допроса. Мишка справедливо полагал, что в закрытый рот и муха не залетит.

Тем не менее свидетельство связи поддельных чародеев с Мейриком было веским основанием навестить Английское посольство, благо идти до него было всего два шага. Мейрик встретил гостей в казенной палате. Начал он с упреков и сетований на чинимые притеснения.

— Господа, как прикажете понимать происходящее? Почему у ворот стоят вооруженные стрельцы? Почему моих людей не выпускают на улицу? Торговля – основа существования нашей компании. Вы срываете сделки, мы терпим убытки! Это недопустимо. Привилегии даны нам великим государем Иваном Васильевичем и подтверждены всеми последующими царями, включая нынешнего. В чем дело? В городе мятеж? Что-то случилось с государем?

— У вашей милости есть основания так думать? – вкрадчиво спросил у дипломата отец Феона.

— Нет, – по лицу Мейрика пробежала легкая тень замешательства, – просто последний раз я наблюдал такую картину восемнадцать лет назад, когда царь Борис Годунов подавлял заговор семьи ныне здравствующего государя. В ту ночь много молодых дворян погибло!

— Сейчас на Москве, с Божьей помощью, все спокойно. Не те времена, – сдержанно произнес Проестев. – А вот к тебе, Иван Ульянович, у нас большой спрос возник.

— А что такое? – Дипломат изобразил на лице самую крайнюю степень простодушия, на которую был способен. – Чем я так заинтересовал ваше ведомство, что понадобилось окружать мой дом вооруженной охраной?

— Не ты лично, господин посол, возбудил наше любопытство, а гости твои, именующие себя философами Дием и Келли, коих ты под видом лекарей пристроил в Аптекарский приказ.

Дипломат возмущенно замахал на Проестева своими пухлыми руками.

— Нет и нет! Никогда названные вами люди не являлись моими гостями! Если правило гостеприимства, обязывающее давать приют соотечественнику, в ваших глазах является преступлением, то да, я преступник! – Мейрик сделал паузу, наполненную трагизмом и жертвенным подвижничеством. – Любой англичанин, прибывающий в Россию, может рассчитывать получить ночлег и пищу под кровом этого дома. Что же касается того, что вы называете «пристроил», то я лишь показал его светлости милорду Салтыкову обычных площадных факиров и никак не ожидал, что он воспримет их трюки за чистую монету. Они что-то натворили?