Книга Тайный гость, страница 69 – Анатолий Леонов

— Она и так почти никуда не ходит! – ухмыльнулся Борис Салтыков.

— А теперь никуда не будет! – хлопнула ладонью о край стола Марфа. – И позови ко мне младшего своего, Мишку. Скажи, у меня к нему по Аптекарскому приказу надобность возникла. Иди уже!

Как только Борис скрылся за дверью, Марфа повернула голову к хмурому сыну.

— Ну что, теперь твоя душенька довольна?

Царь слегка прикусил нижнюю губу и почтительно поклонился.

— Благодарю, матушка, о большем и просить не мог!

— То-то же! Цени мать, пока жива!

После полудня, отстояв службу в Богоявленском соборе, отец Феона, пройдя через Воскресенские ворота Китай-города, неспешно зашел в здание Земского приказа. Приказ гудел как встревоженный улей. Столько народа в бытность свою главным судьей Феона никогда не видел в этом здании. По его убеждению, дельная работа непреложно требовала покоя и сосредоточения, а тут – суета, склоки и пустые хлопоты. Как Степан Проестев управлялся с такой беспокойной ордой служилых людей, приказной дворни и челобитчиков, оставалось только удивляться. Впрочем, видимо, потому и суетились все эти люди, что их начальник не спускал им и малейшего проступка в порученных делах.

Феона ухватил за воротник пробегавшего мимо подьячего и притянул к себе.

— Главный судья на месте?

Подьячий так растерялся от неслыханной наглости неведомого посетителя, что, бессильно брыкаясь и не в силах вырваться, истерично выкрикнул:

— Нет его! С государем в Казанском соборе на шестом часе стоит^[127].

— Ладно. Подождем.

Отец Феона опустил испуганного подьячего и, не спрашивая ни у кого разрешения, прямо из сеней зашел в горницу, служившую рабочим кабинетом Степана Проестева. В красном углу он спокойно уселся за пустующий стол судьи, как за свой собственный. Разумеется, когда-то он и был его собственный, но десять лет спустя такое поведение уже казалось вопиющим нарушением существующих правил.

Сидевший за соседним столом лохматый, как леший, дьяк Шестак Голышкин удивленно поднял голову и грозно рявкнул:

— Эй, ты кто такой? В рыло захотел?

Феона всем телом развернулся в его сторону и усмехнулся.

— Шестак, чего орешь? Челобитчиков распугаешь!

Узнав в наглом посетителе Образцова, Голышкин смутился.

— Григорий Федорович! По делу к нам?

— Мимо проходил, – пожал плечами Феона и осмотрелся вокруг. – Где Ванька Степанов?

— Нету больше Степанова, – нахмурился Голышкин. – Отослали домой, в Мещовск.

— И кто теперь на его месте?

— Не знаю. Матвейку Сомова или Ваську Мартемьянова из старых подьячих поднимут. Не решили пока.

— Ясно! Ну и как они?

— Так себе, – отмахнулся дьяк. – Ни рыба ни мясо, ни кафтан ни ряса.

Феона еще раз оценил решимость Проестева наказывать подчиненных за любой совершенный проступок. На его взгляд, цена одной ошибки была чрезмерной. Он знал Степанова больше десяти лет, а Проестев всего пару месяцев. Впрочем, новая метла поначалу всегда мела по-новому!

— Любопытно, на сколько хватит его запала? – подумал он вслух.

— Чьего? – удивился Голышкин, озираясь по сторонам.

— Не обращай внимания, – отмахнулся монах, – однако когда же придет твой начальник?

— Да скоро, должно быть! – обнадежил дьяк.

«Скоро» затянулось на целый час. Проестев вошел в горницу, видимо уже осведомленный о внезапном посетителе. Ни слова не говоря, он сел на свое место, предупредительно оставленное Феоной, и, резко сдвинув на край стола короб со столбцами, бросил недогадливому дьяку: