Книга Тайный гость, страница 22 – Анатолий Леонов

— Что еще?

— Там же, на Сретенке, отставной стрелец Захар Гвоздев застрелил из пищали черта, воровавшего кур…

— Стой!

Дьяк Земского приказа Иван Степанов, читавший отписки объезжих голов, замер на полуслове и вопросительно посмотрел на отца Феону.

— Давай подробнее!

— Так это почти все… – виновато заморгал белесыми ресницами опечаленный дьяк.

— Стрельнул ему в брюхо и закрыл в курятнике, а пока бегал за решеточным приказчиком, нечистого дух простыл. Понятное ведь дело – черт, он и есть черт. Ждать не будет!

— Погоди ты со своим чертом! – отмахнулся монах от суеверных россказней Степанова. – Где, говоришь, это было?

Степанов еще раз взглянул на запись.

— На Сретенке, у Введенской решетки. Рядом с двором князя Ивана Петровича Засекина.

Феона кивнул и поднялся со скамьи, на которой слушал сообщения дьяка.

— Все, далее можешь не читать. Верни отписки Проестеву, более они мне не нужны.

Степанов собрал в кучу свитки, лежавшие на столе, и помялся в нерешительности, почесывая лохматый затылок.

— Чего тебе?

— Я по поводу украденной литореи.

Отец Феона усмехнулся и по-отечески похлопал провинившегося дьяка по плечу.

— Что говорить? Плохо, но кто не без греха? Путь опыта, Ваня, – самый горький из всех известных!

Степанов почему-то расстроился и решительно замотал головой.

— Спаси Христос, Григорий Федорович, но я не о том!

— Любопытно! – хмыкнул Феона. – Объяснись!

— За два дня до гибели капитана я заходил к нему узнать, как продвигаются дела с тайнописью.

— Вот как? И что?

Степанов наморщил лоб и неопределенно пожал плечами.

— Крутился у него в доме некий Ричард Свифт. Секретарь английского посольства.

— Не путаешь? Не голландского? – перебил его отец Феона.

— Нет. Точно – английского! Капитан его представил, мол, секретарь аглицкий…

— Ладно. Дальше!

Степанов заморгал глазами, мысленно обдумывая, как бы доходчивей объяснить Феоне свои сомнения.

— Не понравился мне этот англичанин, – наконец произнес он. – Скользкий, как пиявка. Все вынюхивал, выспрашивал. Во все нос свой совал!

— Они что, друзьями были?

— Нет, просто знакомыми. Даже не близкими. Как пришел, так и ушел. А вот в тот вечер, когда дом капитана обнесли, в соседнем переулке караульщики видели черную карету с красными колесами. Такая в Москве только у английского подворья имеется. Думаешь, случайное совпадение?

Феона отрицательно покачал головой.

— Совпадения редко бывают случайными. Во всяком случае, я в них не верю.

— Я тоже! – встрепенулся дьяк и продолжил: – Карета долго стояла не двигаясь. Потом к ней подошли двое, по самые глаза закутанные в плащи, молча забрались внутрь, и она сразу уехала, успев до того, как на Сретенке и Лубянке сдвинули рогатки.

— Занятно! Начальнику о том докладывал?

— Не успел! Он мне сразу по морде сунул и в холодную упек!

— Понятно.

Феона криво усмехнулся и с размаха хлопнул дьяка по плечу, едва не свалив того с лавки.

— Все, Ванька, дуй в приказ, а Проестеву расскажи то, что мне рассказал. Ты не подлеток^[45], чтобы обижаться!

Дьяк недовольно закряхтел под тяжелой дланью монаха.

— А ты что же, Григорий Федорович?

— А я пойду навещу нашего незадачливого охотника на бесов. Как там его?

— Захар Гвоздев…

Найти дом Гвоздева большого труда не составляло. После истории с вороватым «чертом» показать дом стрельца в Покровской и Сретенской сотнях мог первый попавшийся малолетний сопляк, дни напролет проводивший на улице и все про всех знавший. Но вот побеседовать с местной «знаменитостью» оказалось делом непростым. Отставной стрелец наотрез отказался разговаривать с монахом о случившемся. Более того, пообещал переломать ему ноги и руки, если еще раз увидит его у своих ворот.