Книга Гейне. Двойная игра, страница 9 – Анатолий Леонов

Посол Германии в России, граф Вернер фон дер Шуленбург, проходя сквозь ряды сотрудников посольства к подиуму с трибуной, украшенной венками и флагами, должен был повторить в миниатюре восхождение фюрера к алтарю на горе Бюкельберг. Но сделал он это слишком формально, без обязательного в рейхе энтузиазма. Пространная речь, произнесенная послом с трибуны, вообще показалась отдельным патриотам из числа сотрудников дипмиссии обычной казенщиной и чистой воды ригоризмом, что послужило пересудам на тему того, что Шуленбург, как и всякий аристократ, недолюбливал нацистов и лично фюрера. Впрочем, в рейхе до поры до времени такая позиция многим из них сходила с рук.

Вполуха слушая бесконечно скучный спич посла, Демьянов невольно отвлекся на собственные мысли, сызнова переживая утреннюю встречу матери на Ленинградском вокзале…

Обтекаемый и страшно красивый, словно гость из далекого будущего, Коломенский локомотив 2–3–2, пыхтя парами, подогнал к перрону двенадцать вагонов, выкрашенных в яркий синий цвет, с надписями объемными золотыми буквами на русском и английском языках — «Красная стрела». Красным экспресс был назван не за цвет, а за красоту — поскольку сильно отличался от большинства других составов. В первую очередь невероятным сервисом. Пассажиры за время девятичасовой поездки могли взять у проводника шашки, шахматы или другие настольные игры. В поезде имелись буфеты с уютными столиками, работал заказ ужина прямо в купе. В одном из вагонов находилась настоящая телефонная станция, из которой во время остановок в Бологом, Окуловке и Малой Вишере легко было связаться с любой точкой мира. Поскольку на «Красной стреле» ездили главным образом высокопоставленные советские и зарубежные чиновники, услуга эта была отнюдь не лишней и пользовалась большим спросом, особенно у иностранцев. К слову сказать, время отправления поезда — 23:55 — было установлено по личному распоряжению Лазаря Кагановича. Таким образом, он позаботился о командированных чиновниках, которые получали суточные за лишний день. Сколько в той истории правды, уже не имеет значения. Легенда — это всегда приукрашенная реальность.

Дверь одного из трех мягких вагонов открылась, и на перрон вышла еще довольно молодая женщина, весьма скромно, но изысканно и со вкусом одетая. У нее была изящная фигура балерины и прекрасное, словно сошедшее с открытки лицо голливудской кинодивы.

Старомодная широкополая шляпа «Хильперик» из черной итальянской соломки только оттеняла романтическую красоту и загадочность ее образа.

Женщина оглянулась по сторонам и растерянно посмотрела на молодого проводника в белых перчатках и аккуратно подогнанной форме, вынесшего вслед за ней на перрон два больших кожаных баула. Проводник в ответ вежливо улыбнулся и, отдав честь, скрылся обратно в вагоне.

— Матушка! — послышался за спиной до боли родной голос.

Александр Демьянов быстрым шагом, лавируя между пассажирами и встречающими, почти бежал по платформе, размахивая букетом белых роз. За ним, гремя неуклюжей тележкой на маленьких колесиках, вприпрыжку бежал пожилой усатый татарин в форменном фартуке и с жетоном грузчика на груди.

— Хозяин, куда бежишь? — кричал он. — Паровоз уже пришел!

Демьянов его не слушал. Захлебываясь от волнения, он подбежал, схватил руку матери и приложил ее к своим губам.