Онлайн книга «Гейне. Двойная игра»
|
— Я вас понимаю, — усмехнулся Герлиц. — Однако в этой истории для вас есть и хорошее! Теперь, наконец, все проверки закончены. Вдвоем они вернулись в кабинет Герлица. Полковник держал себя теперь с Гейне нарочито вежливо и весьма благожелательно. Резкость и неприязнь в голосе бесследно исчезли. Он усадил разведчика напротив себя в мягкое кожаное кресло и едва не до краев наполнил большой стеклянный снифтер[28] французским коньяком «Курвуазье». — Как я уже сказал, все проверки закончены, — произнес он, чокаясь бокалами. — Это было жестко, но вы должны понимать — это суровая необходимость. Теперь о будущем. Генерал Кестринг требует вашего откомандирования в Берлин в его управление по вопросам Кавказа. Не скрою, я предпочел бы ваше возвращение на Родину. Нам необходимы в Москве такие люди, как вы. Решайте. Что выберете? Демьянов пригубил крепкий и душистый напиток и, словно смущаясь, произнес после некоторой паузы: — Если честно, господин полковник, я бы выбрал Берлин! После этих слов на лице Герлица отразилось разочарование. Сколь ни мимолетно было оно, Гейне его заметил и поспешно добавил: — Нет, не подумайте, я не трус, но опасаюсь репрессий, которые могут обрушиться на меня за неявку к месту службы в Алма-Ате. По нынешним советским законам мой «проступок» карается тюремным заключением! Полковник Герлиц кивнул головой в знак понимания ситуации, но не стал скрывать, чего хотел бы абвер от агента Макса. — Все же подумайте, господин Александр, — произнес он с нажимом. — Даю неделю. Сейчас возвращайтесь к себе, а через семь дней, если не передумаете, за вами приедет человек от генерала Кестринга. Глава тридцать шестая Апрель 1942 года На втором этаже Сенатского дворца в Кремле, несмотря на поздний час, никто не спал. За дубовой дверью рабочего кабинета Сталина шло совещание. Кабинет вождя представлял собой большую светлую комнату, все пять окон которой были плотно занавешены тяжелыми зелеными шторами. Сталин любил зеленый цвет. Мебель была жесткой, и ее было немного. Слева от входа стоял длинный, покрытый зеленым сукном стол с различными картами, бумагами и документами, сваленными, казалось, просто так, без какой-либо системы. Стены были обшиты панелями из мореного дуба. На стенах большие портреты — Маркса, Энгельса, Ленина, Суворова и Кутузова. У дальней стены стоял еще один дубовый старинный стол, а справа от него — столик с большим количеством телефонов. На полу лежали ковры все той же зеленой расцветки. За большим столом сидел заместитель председателя Совета народных комиссаров и народный комиссар внутренних дел Лаврентий Павлович Берия. Худой и серый от усталости, в своих круглых роговых очках он походил на филина. Берия сидел на стуле прямо, положив локти на стол, и неотрывно смотрел в одну точку, время от времени мигая, отчего еще больше походил на большую пернатую птицу. Посередине кабинета навытяжку, выпятив грудь, стоял начальник 4-го управления НКВД СССР Павел Судоплатов и, не отрываясь, смотрел на Сталина, который вразвалку, широким шагом прохаживался вдоль стола и задумчиво посасывал давно потухшую трубку. Других людей в кабинете не было. Неожиданно Сталин резко развернулся на каблуках своих мягких кавказских сапог и, вернувшись к столу, вытащил из пачки «Герцеговины Флор» папиросу, привычным движением пальцев переломил ее пополам и набил табаком трубку. Так и не прикурив, он закрыл толстую папку с документами и, придвинув ее на край, внимательно посмотрел на Судоплатова. |